Я оттолкнула Белого Человека в сторону, роняя голову в свои ладони.
Это правда? Произойдет ли это?
Но мне даже не нужно было верить им, что это моя будущая реальность. Моя кожа уже зудела от желания получить освобождение, а рот наполнился слюной от ожидания чего-то отличного от пищи. Я больше не могла существовать в этом мире. Я отчаянно желала пребывать в бесконечной дымке теплого утешения, обеспеченного забвением.
Я подняла свой взгляд. Я сидела на столе в большой комнате, с изношенным ковровым покрытием, которым был устлан пол, и окружающими меня шкафами для хранения документов. Жалкая, покрытая патиной люстра, висела в центре комнаты.
Я сощурилась, стараясь сосредоточиться. Я не знала было ли причиной моего рассеянного внимания наркотическое опьянение или же мое недоедание, но мое видение стало размытым.
Громко кашляя, я едва не упала со стола, сотрясаясь неистового приступа кашля. Я хрипела, и каждое выступающее ребро впивалось в кожу исхудалых боков. Мне даже не нужен был доктор, чтобы знать наверняка, что у меня пневмония.
Постоянное ощущение озноба, тяжелое, вялое движение рук и ног, режущая боль в моих легких, когда я меняю положение с лежачего на стоячее, — это все были признаки болезни.
Белый Человек зацокал языком. Он стоял надо мной, выглядя царственным и собранным, в своей светло-голубой рубашке поло и джинсах, резко контрастируя с истинным злом, что таилось внутри него. По крайней мере, Кожаный Жилет демонстрировал свои намерения в каждом сантиметре тела. А Белый Человек выглядел, как любимый дядюшка или же уважаемый бизнесмен.
— Ты выучила свой последний урок сегодня. Ну и каково чувствовать себя убийцей?
Я втянула глубокий вдох, стараясь остановить воспоминания, переполняющие мой разум.
Громкий хлопок выстрела пистолета.
Отдачу тяжелого оружия.
Запах пороха и расплывающееся красное пятно на лбу невинной девушки.
Я крепко зажмурила глаза, когда ногтями расцарапывала свои предплечья, находя в этом действии какое-то облегчение от медленно нарастающего зуда.
Белый Человек не оставлял меня в покое.
— Испытала ли ты удовольствие, ломая девушке ногу?
Резко закрывая ладонями уши, я принуждала себя забыть.
Забыть сильный удар биты об ее бедро.
Хруст кости, когда она сломалась под натиском этой силы.
Я завывала от рыданий, раскачиваясь на столе.
Белый Человек схватил мои руки и осмотрел мои ногти. Сломанные, неаккуратные, под которыми находился огромный слой грязи.
— Понравилось ли тебе расцарапывать кожу на груди этой девушки, пока ее не испещрили кровавые царапины? Потому что именно ее кровь под твоими ногтями.
Мой рот открылся, когда я уставилась на ужасающее доказательство своих деяний.
Образы того, как я царапаю ее, рыдая, в тот момент, когда мои когти проходились по ее животу и груди, неустанно преследовали меня. К тому времени, когда Кожаный Жилет позволил мне остановиться, она выглядела так, словно столкнулась один на один с леопардом.
Я хотела растечься лужей и разрыдаться. Отчаянно желала, чтобы моя душа просочилась через мои глаза и избежала этого краха. Воспоминаний того, что я сотворила.
Белый Человек погладил меня по щеке.
— Ты хорошо справилась. А твои действия сегодня доказали мне, что ты готова. — Его губы изогнулись в садисткой усмешке. — Ты хотела бы узнать к чему готова?
Я внутренне сжалась. Мое сердце затрепетало от ужаса. Я не знала и не желала знать. Я бы просто не смогла выслушать еще больше злодеяний. Соленая слезинка сорвалась с моих раскрасневшихся глаз.
Пинаю ее.
Ударяю ее.
Расцарапываю ей кожу.
Убиваю ее.
И я сделала это.
И делала это вновь и вновь.
Я вновь пережила мгновения, когда стала игрушкой Кожаного Жилета — его послушным монстром. О, боже мой, я помнила их мучения. Их ужас. Звук ломающихся костей в их телах, который проигрывался, словно чудовищная симфония в моей голове.
Больше крови. Больше криков. Больше... намного больше.
— Оставьте меня! Оставьте меня!
Белый Человек мягко проворковал:
— Вот, вот так. Хочешь что-нибудь, чтобы унять боль? Чтобы заставить все это уйти?
Да!
Нет!
Они владели мной. Держали меня под контролем. На данный момент наркотики были моим единственным спасением. Моя реальность была чем-то, что я больше не могла выносить, потому как я запятнала ее, разбила на осколки и заполнила свою душу преступлением.
Секунды пролетали, а я дрожала настолько сильно, что все мое тело тряслось, словно с меня только что содрали плоть до костей.