- Возьми. – Озвучивает голос рядом. Впервые мне жаль, что я не различаю людей по голосам. – Я не уйду, пока не возьмешь.
Я не двигаюсь еще некоторое время, но смотрю на его руку, на большом пальце я вижу порез, как от кошки. Когда понимаю, что человек рядом действительно не уходит, то все-таки забираю еду. Парень, хотя бы это я поняла по голосу, встает и оставляет рядом со мной две бутылки воды. Поднять голову и посмотреть в лицо ему я не осмелюсь. Боюсь увидеть там кого-то из идиотов, смеющихся надо мной. Боюсь увидеть высокомерную ухмылку и почувствовать себя бомжом на вокзале, которому сто рублей под ноги кинули. Он стоит некоторое время рядом. Я слышу, как он чешет макушку и тяжело вздыхает, будто ждет чего-то. Наверное, хочет услышать «Спасибо», но говорить это страшно, вдруг ждет он этого, чтобы поржать с меня и моей наивности.
- Почему коробку не отнесешь? – Неуверенно спрашивает он. Ждет ответа он долго. Я молчу минут пять перед тем, как ответить.
- Тяжело. – Наконец отвечаю я. Не знаю услышал ли он. Я уже очень давно не разговаривала с кем-то без веской причины. В принципе, разговариваю я только на работе. Там просто нет других вариантов.
- Ясно. Хочешь, чтобы я отнес? – Спрашивает он тихо. На что лишь получает кивок. И зачем я согласилась? Сама не знаю. Просто не хочу отвечать ему отказом. Он колеблется еще пару секунд. Кажется, берет коробку. И ели слышно говорит: «Легкая же.», - но быстро замолкает, будто понимая, что сказал лишнего. Он не уходит. Стоит минут пять перед тем, как наконец заговорить. – Сказать, что ты нашла? Или. – Он не успевает договорить, потому что видит мой ответ. Я быстро верчу головой по сторонам. Пускай они думают, что он сам обнаружил еду. Это станет моей благодарностью за то, что он принес мне поесть. Хочу думать, что это было искренни.
Вскоре я слышу шаги. Он уходит. Когда дверь закрывается с той стороны я наконец отвожу взгляд от книги и гляжу в сторону выхода, сама не знаю зачем, он ведь все равно уже ушел. Я наконец могу поесть. Спасибо ему за это.
Вскоре на телефон приходит уведомление. Сначала, я думаю, что наконец появилась связь и это сообщение от работодателя, но нет, какое-то приложение. Разблокировав телефон, я вижу, что это. Черная иконка с белым кругом, в кругу белая буква «М». Интерфейс состоит из нескольких кнопок. В правом верхнем углу мой аккаунт. Я никогда не скачивала подобного, но уже зарегистрирована. В нике мое имя и фамилия. На аватарке моя фотка, хотя я не фоткалась уже много лет, а фотка свежая, это точно.
Я сильно изменилась с момента последней фотографии. Последний раз меня фоткала мама, мы тогда были в Париже, она сфоткала меня на фоне Эйфелевой башни. Не из большой любви ко мне, просто скинула бабушке с дедушкой. Те меня любили. Но когда умерли, мне было всего 6 лет. От тогда родители совсем забили на меня. Но это неважно.
Кроме аккаунта в приложении были пару кнопок. «Роль», «Голосование», «Чат». И все. Открыв «Чат», я увидела группу из 34 человек, вероятно, приложение появилось и у остальных. В «Голосовании» я увидела список всех одноклассников, с именами, фамилиями и аватарками, на которых фото с виньетки, а у Полины и Егора с доски почета. Значит, приложение действительно появилось не только у меня. Открыв «Роль», я увидела свою. Ну и бред все это. Я вышла и удалила приложение, но через пару секунд оно появилось вновь.
Глава 3.
Кирилл.
Я беру коробку в руки.
– Легкая же. – Вырывается у меня. Я перевожу взгляд на Асю и понимаю, что для нее она не может быть легкой. Я смотрю на ее худощавое тело, сидит она, сгорбившись и, сквозь рубашку видны ребра. Она ведь без родителей живет, да? Вика говорила, что родаки ее бросили, когда узнали, что та спит с мужчинами за деньги, но что-то я сомневаюсь, что дело в это. Наверняка, живя одной, не хватает денег на нормальное существование. Еще и учеба у нас в школе не дешевая, поэтому, чтобы оплачивать ее, наверное, приходиться работа. Вообще, я бы на ее месте отчислился из школы, но она не я.
Ася, кажется, пытается скрывать свое худощавое тело, всегда ходит в закрытой одежде, хоть по форме она и должна носить юбку, но в ней я ее не разу не видел. Вечно в брюках на пару размеров больше ее. Если снять ремень с пояса, то они вероятно спадут. Хотя, ходит она в такой одежде, не только поэтому. Наверняка ещё и скрывает синяки с ссадинами. Ее вечно толкают, на физре специально мечом в нее целятся. Это делают многие. Вика бывает и жестче. Не раз видел, как она могла Асю прижать за школой, прижигая ей об запястье или ключицу сигареты, принадлежащие пацанам, бегающим за ней. Морозова никогда не отвечает на издевки. Смог бы я жить так? Нет. Точно нет. Иначе, сейчас моя школьная жизнь бы ничем не отличалась от ее.