Мои молитвы были тщетными — Бель не нашлась. Её не было ни в храме, ни в библиотеки, ни во всём драге. Император самолично использовал мощный артефакт поиска, и он ничего не показал, единственно, что мы узнали, она всё ещё в Империи. На этом хорошие известия закончились.
— Надо вызывать отца, нам не найти её самим, — сидя в кабинете правителя, я озвучила своё предложение.
Дар скривился, Рия передёрнула плечами, Айвен кивнул, поддерживая моё решение, а хмурый Сейвард задумчиво почесал подбородок.
Сняв с шеи кулон, я уколола палец и капнула каплю крови на артефакт. Камень тут же поменял цвет: из молочно белого превратившись в ярко алый. А через четверть часа Император Ирвин Могучий прибыл в Империю Дарварда Златокрылого. Вместе с ним через телепорт прошёл отряд лучших воинов. Великая Тьма, надеюсь, отец не планирует сражаться с Даром?
Глава 5
Аннабель
Заходя в тёплую воду, я любовалась голым телом мужчины. Моего мужчины. Моего Бога. Кто бы мог подумать, что я простая смертная стану возлюбленной самого Бога моря? Подплыв ближе, я нырнула в объятия мужчины. Не стесняясь своей наготы, я обвила руками шею мужчины и подставила губы для поцелуя.
— Как же долго я искал тебя. Иногда, я думал, что и не встречу. Что одиночество станет моей расплатой за всё то, что я совершил.
— Орис, я уверена, ты не совершил ничего ужасного, — я прижалась к груди мужчины и прикрыла глаза, наслаждаясь мгновением близости.
— Я всё расскажу тебе, мой ангел, — нежный поцелуй в макушку, и мужчина сжал меня в своих объятиях, словно боясь, что я исчезну.
В сердце появилась тревога, и я взглянула в глаза любимому. Обречённость, раскаяние и страх. Я вся сжалась в преддверие откровений. «Я не хочу ничего знать!» — кричало моё сердце, но мужчина уже начал свой рассказ, прижимая меня к себе:
— Много веков назад, когда Боги и первородные жили вместе, а земля была единой, я захотел обрести семью. Мой выбор пал на прекрасную богиню Ночи Вилату. Я возжелал её, но сердце богини было уже украдено Богом Огня Ардором. Я хотел отступить, но пророчество придало мне уверенности, что Богиня Ночи должна стать моей.
— Какое пророчество? — прошептала я пересохшими губами, чувство неминуемой беды затопило меня с головой.
— Один из первородных — полубог Ордиус мог видеть будущее. И он предсказал мне, что «свет во тьме и тьма в свете живёт в той, что станет моей Судьбой». Кто же это мог быть, как не богиня Ночи? Я упорствовал, но все мои старание были напрасны. Её глаза светились только глядя на Ардора, и речи были лишь о нём, — в его голосе было столько горечи!
Как я могу состязаться с богиней? Зачем он пришёл за мной? Зачем называет любимой? Зачем подарил ночь любви? Ведь он всё ещё любит богиню… Я хотела вырваться из объятий, но не смогла. Я нужна ему. Не знаю зачем, но я чувствую это.
— И тогда я развязал войну. Вода разделила единую землю, боги и первородные разделились тоже.
— Причина войны — твоя любовь к Великой Тьме? — вопрос дался мне с трудом.
— Да, нет, — он провёл рукой по своим волосам, а затем наши лбы соприкоснулись, и Орис, глядя мне в глаза, открыл мне своё сердце.
— Бель, я не любил её, я хотел обладать, хотел стать для неё центром миров, но я не любил. Когда любишь, не заставляешь страдать, не принуждаешь, а даёшь лишь то, чего желает твоя возлюбленная. Мне понадобилось много веков, чтобы понять эту истину. На моих руках смерти сотен первородных и смерть двух Богов.
— Смерть? Но они же живы: и Великая Тьма, и Яростный Огонь!
— Они стали стихиями, — он покачал головой, развеивая мои заблуждения. — Они могут растворяться друг в друге, но не соприкоснуться. Они могут быть рядом, но не вместе. Я виноват перед ними. Сейчас, когда я наконец обрёл тебя, когда я чувствую счастье от каждого вдоха, моя вина становится ещё более сильной.
— Ты решил, что я — та, в которой живёт свет во тьме и тьма во свете? — никогда в жизни я не боялась так, как сейчас, задавая этот вопрос.
— Я это знаю, Бель.
— Но во мне нет ни света, ни тьмы! — сквозь пелену слёз, стоящих у меня в глазах, я увидела тёплую улыбку бога на мои возражения.
— Есть, милая, есть, но пусть об этом расскажет тебе отец.
— Отец! О, Боги! Меня, наверное, все ищут! Нам надо вернуться! — выскочив из объятий, я поспешила на берег, где на камнях лежало моё некогда белое платье.
Подхватив его с валуна я чуть не разрыдалась: помятое, грязное, порванное в нескольких местах, да и со следами того, чего я лишилась этой ночью. Я не могу одеть это!