— А чем мне тогда заниматься? — Кьяра привстала и посмотрела мужу в глаза.
— Ну… — Кристиан несколько обескуражено пожал плечами, — не знаю. Больше отдыхать?
Увидев саркастически приподнятую бровь супруги, несколько смутился.
— Мне нравится, — Кьяра отстранилась от мужа и села прямо, принялась расправлять складки на платье. — Я никогда раньше не занималась ведением хозяйства. Честно говоря, даже не думала, что мне может это понравиться. Сложно, конечно, и если бы не шесса Морин, то сама бы я в жизни не разобралась. Хотя я и с ее помощью еще не очень разбираюсь во всех этих нюансах. Но она очень мне помогает. А в подготовке к балу шиисс Антор просто не заменим. Можно сказать, что все держится на нем. У него столько идей и главное, есть желание их все воплотить в жизнь.
— Я рад, что вы нашли общий язык с ним, — улыбнулся Кристиан. — Шиисс Антор служил еще моему отцу, можно сказать, что он неотъемлемая часть этого дворца.
— Он забавный, — мягко улыбнулась мужу Кьяра. — И бесспорно мастер своего дела. Мне до него далеко. И спасибо вам за шессу Морин. Никогда не думала, что у меня может быть статс-дама, но она незаменима.
— Ну, — граф лукаво усмехнулся и прижал супругу к себе, приподнимая ее лицо за подбородок, — в ее появлении на свет я никак задействован не был.
— Но это вы уговорили ее переехать во дворец, чтобы присматривать за мной, — парировала Кьяра, с удовольствием подставляя мужу губы для поцелуя.
— Присматривать? — Кристиан не торопился целовать ее.
— Я слышала тот ваш разговор в день нашего появления в Дорване, — Кьяра улыбнулась. — Не весь, но ту часть, где вы просили шессу Морин помочь мне, уловила.
— Я думал, вы будете против.
— Почему?
— Она шесса и к тому же непризнанный ребенок. При дворе к бастардам относятся не слишком дружелюбно.
— Да, при дворе не любят незаконнорожденных, — вздохнула Кьяра. — Но, как вы сами сказали, в Дорване мы с вами диктуем правила. А без шессы Морин я вряд ли бы продержалась здесь так долго.
На этот раз он все же поцеловал ее. И Кьяра таяла от нежности, сквозившей в каждом прикосновении мужа. Растворялась в его заботе и внимании. Она расцветала рядом с ним. И уже не пугалась этих чувств, что зарождались в ее душе. Первые робкие ростки. Еще не любовь, но уже определенно влюбленность, привязанность, благодарность за то, что он тоже старается и не отталкивает ее, не прячется под маской вежливого безразличия.
Они настолько увлеклись, что графиня не заметила, как корсаж оказался распущен и тонкая ткань съехала с одного плеча. Кристиан осыпал поцелуями ее лицо, шею, щекотал дыханием нежную кожу за ушком. Его пальцы скользнули под корсаж.
— Ах! — Кьяра вздрогнула и выгнулась навстречу этой ласке. Для нее уже не существовало ничего вокруг, кроме мужа. Его губ и рук.
Кристиан перевернулся, укладывая супругу на узкую кушетку, несколько раз выругался в полголоса, когда запутался в ее юбках.
— И зачем вам носить все вот это? — воскликнул он, пытаясь избавить супругу от лишних, по его мнению, деталей туалета.
— Предпочитаете, чтобы я ходила без белья? — усмехнулась Кьяра, прогибаясь в пояснице, стремясь прижаться к супругу всем телом, ощутить на себе его вес…
— Хм… а это мысль…
— Ах! — ей уже было не до разговоров. Мысли путались, тело сотрясала сладостная дрожь. Желание нарастало, оно неслось по телу, словно огненная лава, заставляя забыть обо всем на свете.
Рядом с мужем Кьяра забывала о том, кто она. Забывала о правилах, которые устанавливала для себя годами. Да и как можно было помнить об этом, когда он так страстно ее целовал, доводил своими ласками до исступления. Наполнял ее собой, заставляя молить о продолжении. Рядом с ним она не чувствовала себя одинокой.
— Вы мое наваждение, — Кристиан тяжело дышал. Он нависал сверху, опираясь на локти, чтобы не придавить супругу своим весом. — Рядом с вами я теряю голову и схожу с ума от желания. Вы заставляете меня забыть обо всем на свете.
— Так и быть, — улыбнулась Кьяра. Ее грудь высоко вздымалась, корсет был спущен до талии, а юбки задраны до самых бедер, но, ни бесстыдная поза, ни неподобающее поведение, ни место, явно не подходящее для любовных утех не беспокоили ее. Кьяра была счастлива, — я возьму на себя ответственность за ваше безумие.
Кристиан тихо рассмеялся, поцеловал супругу в нос и поднялся. Принялся приводить в порядок свою одежду.
— Уже поздно, — прошептала Кьяра, тоже поднимаясь с неудобной кушетки и с изумлением рассматривая себя. — Вы невозможный развратник. Иногда мне кажется, что вы можете думать только об одном — как побыстрее избавить меня от одежды и уложить в постель.