Я уже его и не слушал – комнату свою видел, пятно света от настольной лампы, экран компьютера, в углу – клавиши и стул рядом, без спинки, одно сиденье крутящееся, плед в красную клетку – зарыться, закопаться и уснуть – чтобы всё пропало…
А Леонид Сергеевич всё бубнит:
– Смотри, как всё хорошо сложилось Ты сразу к врачу обратился и… к нам. Никто тебя не видел. Не знает, что у нас был. Значит, и подозрений ты никаких не вызовешь. Представим всё так, будто только что произошло. Вот ты и выбрался в Лосинку, подальше от глаз, способности новые опробовать. Крылатые тебя сами найдут, тебе и делать ничего будет не надо. Вышел поздно вечером из дома, зашел подальше, полетал чуток – и жди. Ну, как тебе такая идея?
– Идея, – говорю, – хорошая. Одна загвоздочка есть. Я, Леонид Сергеевич, летать не умею, даже не пробовал. Меня же сразу сюда привезли.
– Так это не проблема! Это даже хорошо, это нам на руку. Это подтверждает, что крылья у тебя только что появились.
И радуется так открыто, что мне и самому радостно – мы же вместе! И действительно, всё здорово складывается…
Машина гудит, кажется… Да, точно! Дорога в той стороне. Надо выбираться отсюда.
Шел между деревьев, выставив перед собой сложенные вместе крылья, раздвигал ветки. Сверху капало, валились засохшие елочные иголки – щекотали шею, застревали в волосах. Перешагивал через гниющие стволы, припорошенные полусгнившей листвой. Нет. Хочу домой! К себе в комнату! Укрыться от всех, перестать бояться, что узнают… И пусть мама на кухне. Чтобы как раньше… Вечером в лес, полетать, послушать, о чём говорят крылатые, посмеяться всем вместе, и обратно – домой, где всё знакомо и так уютно.
А если это не наши, а Валерий Палыч разыскивает? Тогда что? С ними дальше ехать? Какая Монголия? Не хочу!
Машина гудела уже совсем рядом. Вот и шоссе.
Метрах в пятидесяти, на обочине – серый опель с тонированными стёклами. Один – в сером плаще – облокотился на крыло, курит. Другой – не спеша вышагивает по обочине, поддаёт носком ботинка камушки.
Наши! Ждали! Домой!
Вышел из-под деревьев, через канаву, заполненную грязевой жижей, неуклюже перепрыгнул, и на асфальт. Тот, что курил, увидал, отлип от крыла, сигарету отбросил, рукой машет. Другой обернулся, навстречу пошел. Быстро. Почти бегом.
– Ну, ты даёшь! Запарились тебя ждать. Давай, давай шевели ногами. Пошли! – торопил, но не зло. Видно было – рады, что закончилась операция, спешили уехать.
Еле втиснулись на заднее сидение – как сельди в бочке – крылья девать некуда, всем мешают. Впереди – лобовое стекло и два бритых затылка по бокам – серой лентой полетела под колёса дорога.
– Сколько нам до дома ехать? Ведь домой меня отвезёте? – спросил.
– Если в пробках не увязнем, то часов восемь. Через всю Москву или по кольцевой… Ближе к делу посмотрим, – не оборачиваясь отозвался водила.
Он закрыл глаза.
Домой!
Клонило в сон. Наваливалась замшевая вязкая темнота. Не открывая глаз, тревожно выныривал из неё, когда машину подбрасывало на колдобине, и тут же окунался снова.
Темнота распадалась, расползалась рваными клочьями.
Степь расстилалась без края. Высокая ломкая трава, поседевшая от первого снега. Звонкая морозная чистота воздуха. Белые шапки гор едва видны на горизонте. Огромное нежно-голубое небо над застывшими размытыми облаками. Одинокий орёл, распластав крылья, кружит в вышине. Неограниченность пространства призывала к движению, перемещению, полёту! К тому, что с ним никогда не случится…
Глава тринадцатая
– Всех? – Пальцы, сжимающие телефон, побелели от напряжения. – Точно? Без косяков? Докладывайте подробности задержания.
Звонок застал его нервно расхаживающим по кабинету. Устало опустился на стул для посетителей, привалился боком к столу, заваленному папками. Монитор компьютера терялся среди вороха бумаг. Застрекотал факс, выплёвывая распечатанный лист – не замечал, внимательно слушал.
– Давай их в «четвёртую». Она поближе, а то на допросы не наездишься. Всех по отдельным камерам. И не приведи господь, что случится… Головой ответишь! И не уезжай, пока сам не проверишь. А то знаю я вас – сдал-принял… Это не тот случай, ты понял?
Тяжело поднялся, не отрывая телефон от уха, подошел к кулеру, нацедил воды в пластиковый стаканчик. Выпил в два больших глотка.