Снег они застали ещё вчера вечером на перевале. В свете фар замелькали редкие снежинки. В машине было тепло и сонно. Стоило только дороге зигзагом пойти вниз, снег прекратился.
Их везли. Они молчали в сонном оцепенении. Разом схлынуло напряжение последних дней. Навалилась усталость. Накануне заботу о них приняли друзья Валерия Палыча, и от самих уже ничего не зависело. За них думали, принимали решения, и это давало краткое чувство спокойствия – доехали, добрались.
На объездной дороге Барнаула их встречал микроавтобус и потрёпанный внедорожник, на крыше которого громоздился брезентовый тюк с барахлом. Свернули следом, пробрались по каким-то кривым закоулкам к частному дому. Кряжистый бородатый водитель внедорожника отпер ворота. Вылетела мелкая черная собачка, зашлась лаем – не унять! Загнали во двор обе их машины. Перегрузили вещи, пересели в машины встречающих. Всё делалось быстро и чётко, почти без разговоров. Не было радостных приветствий, похлопываний по плечу, и это немного напрягало.
Пасмурно. Накрапывал мелкий дождь. Асфальт матово блестел. Дворники размазывали влагу по стеклу.
– Чуйский тракт! – со скрытой гордостью пояснил водитель. – ЮНЕСКО отметило, как одну из самых красивых дорог мира.
Завороженно прилипли к окнам. Пока оставались силы, пока не сморило – смотрели. Захватило ощущение нового, неизведанного – превратились из беглецов в обыкновенных туристов, которых везут, которые глазеют в окна, а впереди ждёт ужин и обустроенная ночёвка в какой-нибудь гостинице – не надо ни о чём думать.
Дорога, петляя, забиралась в горы. Лес отступал, открывая пологие холмы, поросшие сухой жесткой травой. Вот и предгорье с узкими языками снега, сползающего по каменистым осыпающимся склонам, с тонкими стальными струнами ручьёв, петляющими по узким долинам далеко внизу.
Выглянуло солнце, разорвало, разогнало серую хмарь. Картинка за окном вдруг приобрела изумительную резкость, высветилась, заиграла цветами. Ярко голубое небо над головой казалось бездонным. Ниже, между землёй и небом, плыли облака, гонимые ветром. Впереди, у самого горизонта, снежными пиками вставала горная гряда.
Машины по серпантину карабкались на перевал. Внизу порогами в клочьях грязной пены, бурлила река. Обрывистый склон был покрыт крупными ярко-фиолетовыми цветами – кланялись, трепетали на ветру, казалось, волны, накатывая одна на другую, устремляются вниз. А за рекой раскинулась степь – холмистый жёлто-зелёный простор, запятнанный тенью проплывающих в вышине облаков.
– Катунь, – указывая на реку, пояснил водитель.
– Так тракт же Чуйским называется? Это же по названию реки? – удивился Сергей.
– Чуя дальше, за перевалом.
Во второй машине, на заднем сидении, свернувшись калачиком, спала Ольга. Слюна из приоткрытого рта тонкой струйкой стекала по щеке. Не до видов, не до красот – намаялась, устала смертельно. Роман вёл машину, Валерий Палыч сидел рядом.
– Ты же говорил, что четверых везёшь?
– Одного по дороге потеряли.
– Помер?
– Нет. Нас от Москвы вели. То ли отловили, то ли сбежал.
– Понятно. А про себя что же не рассказал? Это ведь проблема, понимаешь?
– Ну… Не такая и проблема.
– Проблема, Валера, проблема! Это всё с ног на голову ставит. Я-то рассчитывал, что ты сам своей командой заниматься будешь хотя бы первое время. Обеспечение, быт, работа. А получается, ты всё на нас повесил. Уж извини за прямоту, такого уговора не было.
– Не нагнетай. Получилось как получилось… Что сейчас об этом говорить? Дай неделю или две. Посмотрим, как пойдёт. Мы же с тобой не договор официальный заключаем. От тебя что требуется? Жилье на отшибе и продуктов на пару недель. Дальше – смотрим. Если станет понятно, что мероприятие невыгодное, – разбегаемся. Никто никому ничего не должен. Никаких претензий.
Роман молчал, смотрел на дорогу. Вывёртываясь из-под колёс, огибала скальный выступ. Намоченные дождём камни блестели.
Валерий рассматривал руки Романа, лежащие на руле. Широкая ладонь, короткие толстые пальцы с желтоватыми коротко остриженными ногтями. Кожа грубая, трещины на указательном. От этих рук веяло уверенностью и спокойствием, но он знал, какая сила таится в них, как могут вцепиться в едва заметный выступ скалы, как могут, побелев, удерживать страховочную верёвку – не расцепить, не разжать! Да… Роман за последние годы постарел, обрюзг. И в тоже время налился мощью, что ли… Не толстый, а кряжистый, тяжёлый стал. И ростом как будто меньше. Возраст. Раньше был неплохим альпинистом-скалолазом. Сейчас в горы ходит уже как проводник-организатор. Но главное – мумиё. А что? Жена, двое детей. Крутиться надо. Что он ещё знает, кроме гор?