Замолчал.
– Ну? И? – поторопил его Валерий.
– Показал бы, как вы это умеете. Летать, я имею в виду. А то одни разговоры…
Валерий с усмешкой посмотрел на Романа.
– Хорошо. Сейчас покажем.
Вернулись к машине.
– Валя! – Валерий дружески подтолкнул его плечом. – Вот Рома сомневается, что летать умеем. Думает, наверное, что мы вроде кур, только по земле… Покажешь?
– Можно.
– Николаич, ты тоже, если хочешь… Разомнёшься.
– Это он зря, – пробурчал Николаич.
А Валентину не терпелось – два быстрых шага, распах крыльев, оттолкнулся, взмах. Летит! Задохнулся от радости, от заполнившего легкие холодного воздуха, пронизанного солнцем. Выше, ещё выше!
Стояли, задрав головы, смотрели.
Николаич отошел на пару шагов, распахнул крылья, чуть присел, оттолкнулся и с места, загребая концами крыльев по пожухлой траве, казалось с трудом, взлетел, оторвался от земли – тяжело, медленно. Не хотел показывать чужаку, на что они способны.
Валя выписывал в небе круги, поднимаясь всё выше и выше. Ослепительно блестел снег в горах. Внизу расстилалась степь. Пологие холмы сверху казались жёлто-зелёными волнами, расцвеченные теневыми пятнами облаков, перетекали, набегали друг на друга – степь была живой, дышала, двигалась. И было небо! Вот оно – бездонно-синее, там, ещё выше, за редкими комьями белых облаков, последней преградой, преодолев которую, можно раствориться, пропасть в этой пронзительной синеве.
Закладывая очередной круг, с удивлением понял, что не работает крыльями – парит, распластанный в воздухе. Воздушный поток подхватил и понёс его. Он превратился в пёрышко, пушинку, влекомую невидимой силой.
Ощущение счастья переполняло. Слёзы текли по щекам. И сам не понимал: плачет ли от радости или это солнце слепит глаза. Вот зачем он здесь! Вот зачем сюда ехал! Летать! Летать свободно!
Разве это можно сравнить с ночными полётами в Лосинке? Пугаясь собственной тени, едва поднимаясь над кронами деревьев. Это было похоже на воровство: выскочил, ухватил что-то чужое, запретное – и юркнул обратно, затаился – не поймали бы. Плыл в вышине – не мог, не хотел останавливаться – не хотел обратно на землю. Машина – едва видна, люди – точки. И сам превращался в точку. Чёрную точку на синем небе.
Внизу, стоя на бампере перед распахнутым нутром мотора, задрав голову, застыл водитель-алтаец. Придерживал шапку рукой, чтобы не свалилась.
Глава пятнадцатая
Второй альплагерь – сколоченный из досок барак с большой чугунной печкой внутри и двухэтажными нарами вдоль стен; крохотный сарайчик, сейчас заваленный снегом; дровяник, заполненный под завязку. Вокруг белым-бело от свежевыпавшего снега. Тонкая корочка наста блестит, сверкает на солнце.
Разгрузились. Протоптали тропинки. Растопили печку. Вот уже и сумерки. Алтаец и Ольга крутились возле печки. В огромном казане готовился суп-похлёбка.
Ужинали раздельно. Ольга с Сергеем – уже привычные, а вот перед хозяевами показывать своё убожество не хотелось. Те, кто с руками, остались в доме, возле печки, а крылатые ушли наружу. Расселись на приготовленных чурбачках, Ольга установила по центру казан с похлёбкой и миску с крупно нарезанными кусками серого хлеба.
Чай из прокопчённого на огне чайника пили уже вместе, тесно усевшись на лавках за длинным столом из грубо подогнанных досок.
Роман рассказал, как он видит их дальнейшее существование. После полёта Валентина и Николаича что-то поменялось – раньше Роман общался только с Валерием, избегая напрямую говорить с остальными членами команды.
– Давайте не будем заглядывать далеко вперёд. Будем двигаться пошагово. Отдохните. Освойтесь. Полетайте вдоволь в горах. Потом подумаем, как дальше… В это время на этой высоте снега уже не бывает, а в Курае и подавно. Вам не повезло, попали в непогодь. Через пару дней снег сойдёт, потеплеет. Мы с Аксымом, – он кивнул в сторону алтайца, – завтра уедем. Я – в Барнаул. Вернусь через неделю. Аксым отвезет меня в Курай и послезавтра к вечеру вернётся. Будет с вами, если что – поможет. Валера, вы вместе с Олей подготовьте список того, что вам необходимо. Если Аксым не сможет достать на месте, привезу через неделю я.
Крылатые слушали молча и тянули чай через трубочки.
– Ну… Вроде всё… – Роман поймал вопросительный взгляд Валеры. – Да! И ещё… До монгольской границы отсюда порядка восьмидесяти километров. Не вздумайте туда соваться. Никаких разведок. Всполошите пограничников – только геморрой себе заработаете… Сейчас летайте только в горах, здесь никого нет.
Вопросов не возникло. Клонило в сон. Сидели за столом при тусклом жёлтом свете керосиновой лампы. Горбатые тени на стене. Ольга, закрыв глаза, начинала время от времени едва заметно раскачиваться.