Максим зашарил рукой по панели. Нашел тумблер, щёлкнул. Загорелась маленькая лампочка, болтающаяся на тонком проводке прямо над головой. Зашуршал, разворачивая карту.
– Погаси, – не открывая глаз, сказал Василий. – На, – достал из кармана фонарик, протянул.
Максим щёлкнул тумблером. Свет погас.
– Сейчас ручей будет, потом лесок начнётся. Без фар не проеду, застрянем, – Аксым проговорил, ни к кому не обращаясь, глядя перед собой в темноту за лобовым стеклом.
– Ну, так включай. Не пешком же идти? Сколько осталось? – раздражённо отозвался Максим.
– До ущелья около километра будет…
«Урал» полз, медленно приближаясь к куцему леску у подножья гор.
На востоке забрезжила тонкая лимонная полоска, словно ножом ночное небо надрезали.
Засерело окно, неплотно занавешенное тряпкой.
Всё. Сейчас Николаич поднимется, он чуть свет встаёт. Начнёт кряхтеть, кашлять. Не хочу никого видеть. Улететь к этой самой матери! Валерий приподнялся и сел на нарах. Глаза резало от недосыпа, словно песок под веки насыпали. Настроение было поганым. Раздражало всё – и неубранная посуда на столе, и груда барахла, наваленная в углу, и даже Ольга, что, свернувшись калачиком, спала на соседних нарах. Да пошли они все! Мимо стола, больно задев его бедром, ногой в расшатанную дверь, наружу.
После душного спёртого воздуха барака задохнулся от свежего холодного, хлынувшего в лёгкие. Серо и сыро. Казалось, микроскопические капельки влаги повисли в воздухе. Лёгкий туман путался среди навороченных глыб, что замерли, не докатившись вниз по распадку. Звёзды едва видны, луна с ущербным боком. Вот она зыбкая граница перехода от тьмы к свету – неопределённость сущности вещей, выраженная в их смутных очертаниях. Ещё несколько минут – и мир взорвётся светом. Ночная тьма будет рассеяна и уничтожена. Лишь ничтожные ошмётки постараются выжить, спрятаться за малейшим выступом, приспособиться к существованию в виде теней внутри ослепительного солнечного дня.
Зачесалась щетина на щеке – потер о плечо. Надо попросить Ольгу, чтобы побрила. Странно, – подумал, – пока крыльев не было – носил же бороду… Ну что? Разомнёмся?
Потянулся, выгнулся всем телом, расправил крылья.
Ну! Навстречу солнцу!
Нет! Наверх! Вместе с солнцем.
Два быстрых шага, грудью вперёд, оттолкнуться, взмах. Ещё один. Подобрать под себя правое, разворот и вниз по распадку, набирая скорость. А теперь – вверх и вверх!
Горы! Вершины уже освещены, матово поблёскивают снежниками. Ущелья и распадки чёрными морщинами провалов бороздят склоны. Внизу, в долине, ещё темно, но и там уже заворочалось по земле что-то размытое, чуть белёсое, растекаясь утренним туманом. А на востоке, разрывая податливую темноту, разгорается узкая пронзительная полоса – ещё чуть-чуть и разорвет огненный шар горизонт, вывалится, выкатится наружу.
Ветер, насыщенный утренней влагой, бил в лицо. Крыльями, каждым пером ощущал упругую податливость воздуха. Отступило земное – неустроенность, Ольга, мумиё, ловцы… – восторг полёта заставил забыть самого себя, раствориться в воздухе, превратиться в сгусток движения в пустоте.
Плавный разворот. Остались за спиной горы. Степь едва угадывается в темноте. Один. Нет границ! Вот она – свобода!
Далеко внизу, огоньки медленно ползли по степи, подбирались к подножью гор.
Что это? Машина? Фары?
Чуть сложив и заведя крылья за спину, понёсся вниз так, что слёзы из глаз.
Точно, машина. Аксым? Почему в такую рань?
«Урал», заваливаясь с боку на бок, преодолел ручей. Навстречу свету фар выплывали клочья тумана, облизывали капот, ныряли под колёса. Из темноты возникали голые стволы редких деревьев.
Аксым ударил по тормозам. Тяжёлая машина клюнула носом, будто уткнулась в преграду, встала. Сидящих в кабине бросило вперед, упёрлись руками в торпедо, чтобы удержаться.
Высвеченный светом фар, по пояс в тумане стоял человек.
Максим ощутил восторженное чувство нереальности – пригрелся в тепле кабины под монотонное завывание мотора, заворожила длинная ночная дорога, когда за окном – гляди не гляди – сплошная темень, и вот – на тебе!
Время – словно редкая капель с крыши: кап – секунда, кап – вторая…
Аксым сомнамбулически медленно протянул руку и щёлкнул тумблером – вспыхнула лампочка над головой, осветила сидящих в кабине.
«Зачем он?» – додумать Максим не успел. Василий резко, сбоку, ударил Аксыма кулаком в лицо. Мотнулась голова, ударилась о боковое стекло, выпустили руки руль. Сполз Аксым грудой тряпья на сидение. Ухватил Василий лампочку, дернул за провод – вырвал, погас свет в кабине.