Его вынесло прямо на двоих в чёрном, торопливо поднимавшихся по склону. Пронёсся в десяти метрах. Те только замерли, рты разинув, даже дулом автомата вслед не повели.
Вниз, по едва заметному распадку. Кусты навстречу. Сквозь – хлестнуло ветками по лицу – проскочил! Теперь – наверх! Набирал высоту, уходя влево за кряж, прочь от ущелья Актру.
Глава двадцать вторая
Всё рассыпалось. Брызнуло осколками. Не собрать, не слепить, не склеить…
Несмотря на боль в спине (видел, как по рёбрам стекали тонкие струйки крови), летел долго, часа два. Кровь уже перестала идти, запеклась, наверное. Летел мимо выполаживающихся в долину горных кряжей, по краю, высоко. Мог бы держаться ближе к горам, но хотелось простора – степь видеть, освещённую утренними лучами солнца, уходящую за горизонт. Высота, одиночество распахнутого неба – успокаивали. Сначала не думал ни о чём – вырвался, лечу, свобода! Жив! Быстро схлынула эйфория. Что делать? Как дальше?
Устал. Спина ныла. Нужно остановиться, подумать, решить что-то для себя. Хватит неба, надо на землю возвращаться.
Внизу было что-то не так. Степь исчезла. Не стелились, не играли травы под порывами ветра. Красная пустыня, изрезанная сухими руслами ручьёв, лежала у подножья гор. Месиво из песка и красной рассохшейся глины. Голо. Лишь редкие, вцепившиеся намертво корнями шарообразные кусты перекати-поля – дунет посильнее ветер, оторвёт, покатит неведомо куда.
«Здесь мне самое место, – подумал, усмехнувшись про себя. – Если сдохну, то пусть никто не видит».
Заложив круг, завороженно смотрел, как его чёрная тень стремительно несётся по песчаной оранжево-красной пустыне, расстилавшейся внизу.
Потрясывало. Устал не от полёта, от нервного напряжения, что не отпускало, гнало всё дальше и дальше от вранья, от выстрелов, от смерти. Надо было найти место для отдыха и ночлега. Хотелось пить и ещё хотелось лечь, прижаться к нагретым солнцем камням, закрыть глаза и подумать о том, что случилось и что делать дальше?
Нужно подняться выше, к снежникам, там вода.
Площадку на почти вертикальной скальной стене заметил сразу. За ней тёмный провал неправильной формы – что-то похожее на пещеру. Внизу, среди навороченных каменных глыб, устилавших дно ущелья, выныривала на поверхность тонкая блестящая нитка ручейка и вновь ныряла в каменные развалы. Подходящее место. Подходящее, чтобы сдохнуть!
На краю площадки, у входа в пещеру – камень, острым сколом вверх, весь в белых птичьих потёках. Рядом разбросаны мелкие кости, выбеленные дождём и солнцем. Перья забились в трещины между камнями. Вон крыло какой-то птахи. Кто-то здесь обитает, столуется. Судя по всему – птица некрупная, но хищная.
В самой пещерке – чисто. Да и не пещера это – так… провал неглубокий, как раз в рост человека. Сойдёт на первое время. Сам не заметил, что присматривается к этой дыре в скале как к новому дому, пусть ненадолго, пусть временному.
Скинул с ног бахилы с шипами. Босыми ногами выгребал камни, сталкивал вниз, расчищал ровную площадку, чтобы лечь можно было. Теперь к ручью, пить!
Сколько пролежал на каменном полу пещеры? Два часа? Шесть? Он не знал. Казалось, что не спал – не мог заснуть. Спина болела… Лежать можно только на животе, а так спать он не привык. Из полубредового сумбура мыслей всё же выстроилась логическая цепочка. Выстрел, который слышал Николаич, по-видимому, был сделан по Валере. И по всему выходит, раз он не появился в лагере и не предупредил, – либо ранен, либо убит, либо поймали. Эти, в чёрном, шли на захват целенаправленно, о нас им было известно, значит, сдал нас кто-то из местных. Роман, наверное… Это более-менее понятно. Непонятно, почему сразу стреляют? Чем мы опасны? Не было никогда такого. За что убивают? Валить отсюда, из этой страны! И как можно скорее. Я ведь в сторону Монголии летел? Где-то близко должна быть граница.
Тучи ворочались по небу, закрыли солнце. Пустыня внизу из красной превратилась в бурую. Морщась от боли в спине, сел, привалившись плечом к скале. Развернул крыло. Пуля, чиркнув по голой спине, прошла через крыло – выбила перья у самого основания, остались торчать какие-то ошмётки. Удалось подцепить зубами. Вырвал несколько обломков перьев. В общем-то и не больно. Вполне терпимо. Интересно, отрастут или нет?
Промелькнула тень. Хлопанье крыльев. На обломок скалы у входа в пещеру тяжело опустился орёл. Казалось, раскрошит камень растопыренными когтями. Замер, косит злым жёлтым глазом, готовый сорваться в любой миг. Большой. Сильный. Красавец! Чёрное оперение с коричневой подпалиной, с белой бахромой на шее. Клюв загнут остриём вниз.