С самым непринужденным видом он обсасывает жирные пальцы.
Я делаю несколько шагов к центру улицы и рассматриваю бездушную громаду здания, а потом смущенно оглядываюсь — во мне проснулись самые противоречивые чувства: гнев, удивление и даже ирония. Я останавливаюсь и повышаю голос, давая им возможность выплеснуться:
— Почему никто и никогда не рассказывал мне прежде о банках?!
Глава 42
— От твоего рассказа, невероятной истории Герта, Сброшенного в Колодец и Поднявшегося из Него, у меня перехватывало дыхание. Мне даже не удалось заснуть после того, как мы тогда расстались перед рассветом. Вот почему я люблю тех, кто умеет рассказывать истории словами, пером или кистью. Ты описал Мюнстер с мастерством Брейгеля, и теперь ты сам тоже пережил все это дважды.
Дважды, Лот: один раз — когда пережил все это, а второй — когда сбросил этот груз со своих плеч. Как требует имя, данное тебе нами, смотри вперед. Смотри прямо перед собой: за корабли, каждый день отправляющиеся в плавание, за эстуарий, расширяющийся миля за милей, а потом открывающийся в открытое море. В море, Лот. Не проходит и дня, чтобы мы не получали из-за моря известий о новых землях и новых народах. И новых преступлениях. За этим морем Апокалипсис начинается каждое утро вместе с восходом солнца.
Не оборачивайся назад, не оставайся узником собственной истории. Выйди в море, разруби концы, связывающие тебя с сушей, держись по ветру, лови волну. Давай поймаем волну. Один мир кончается — начинается другой. Помоги мне оснастить судно, способное выдержать любой шторм.
Элои поднимается и отходит на несколько шагов от продавца сосисок и большого серого здания, потом возвращается и садится на ступеньки.
— Что у тебя на уме?
Он смотрит на голый фасад, массивный деревянный портал:
— Убить Зверя. И получить уйму денег.
Вдоль пристани со множеством пришвартованных судов, привязанных к столбикам, торчащим из стоячей воды, по одному ответвлению запутанного лабиринта из гниющей воды и дерева я почти бегу, чтобы не отстать от Элои, постоянно ускоряющего шаг.
Перед нами — маленькое торговое судно, пузатое и неуклюжее: вместительный трюм, две высоченные мачты, маленький кубрик на полуюте. На носу корабля птица с развернутыми крыльями, давшая кораблю название: «Феникс».
— Лодевик Пруйстинк!
Приветствующий нас человек перегнулся через ограждения капитанского мостика: седые волосы и борода, рябое лицо со следами давней оспы, маленькие бегающие глазки.
— Полниц, маг числа!
Элои хватается за ограждение трапа и одним прыжком оказывается на борту. Я следую за ним.
Элои обезоруживает его своей улыбкой:
— Гоц, это Лот, выбирающийся даже из колодцев. Признанный мастер в искусстве выбираться из колодцев.
— Проходите, проходите, сюда.
Приходится нагнуть голову, чтобы зайти в кубрик. Стол на крючках, подвешенный к противоположной стене, два стула по бокам, скамейка, прибитая к полу. Свет исходит только из двери, в которую мы вошли, если не считать горящей на столе свечи.
Элои предлагает мне стул и присаживается на скамью рядом, Полниц — напротив меня. Он совсем не похож на моряка.
— Так, господа. — Он оборачивается к Элои: — Полагаю, нашему другу придется многое объяснить.
— Без сомнения. Но я привел его сюда потому, что это тот человек, которого мы искали.
Делаю умное лицо и жду.
Полниц вольготно разваливается на стуле:
— Тогда не будем терять времени. Ты знаешь, кто такие Фуггеры из Аугсбурга? — Его взгляд останавливается на мне.
— Какие-то банкиры.
— Банкиры. — Его глаза внимательно изучают меня, он уже знает, что будет мне говорить. — Позволь рассказать тебе одну историю.
Элои закуривает сигару и исчезает, замолчав и замкнувшись в себе, за клубами дыма.