Выбрать главу

Я чокаюсь с ним и цежу ликер.

— Ты прав, они были безумцами. Но они овладели городом. Тебе когда-нибудь приходилось делать это?

Глаза Гоца — две узкие черточки, погруженные в воспоминания. Ему не надо ни о чем меня расспрашивать, кажется, анабаптист и торговец прекрасно поняли друг друга.

— Надо быть фанатиком, чтобы попытаться провернуть подобное предприятие.

— Надо верить в это.

— А ты действительно верил в это?

Хороший вопрос, стоящий.

— Скажем, что не деньги привлекали меня… тогда.

Он улыбается и наливает себе вторую рюмку.

— Хочешь услышать действительно интересную историю о Мюнстере?

— То, что мне еще неизвестно?

— То, что известно только мне, Антону Фуггеру и, возможно, папе.

— Звучит как государственная тайна.

Он хитро кивает, поглаживая усы. Чайки кричат за маленьким окном, все остальное тихо.

— В начале тридцать четвертого я вел дела Фуггера в Кельне. Именно там я овладел хитростями своего ремесла и обучился всему, что нужно для данной операции. Случилось так, что однажды я получил письмо, где была проставлена лишь сумма. Никакой подписи, только печать — заглавная буква Q.

— Q?

— Отпечатанная на воске. Я обратился за разъяснениями к бухгалтеру агентства, служившему у Фуггера уже десять лет, и он сказал мне, что, получив такое письмо, надо приготовить деньги и ждать того, кто придет и заберет их, показав печать.

Я прерываю его:

— Не понимаю, как это связано с Мюнстером.

Гоц едва заметно вздрагивает:

— Дай мне закончить. Тогда я попросил его ввести меня в курс дела — как можно отдавать деньги в руки совершенно незнакомого человека? Старый счетовод рассказал мне, что несколько лет назад из Рима поступило распоряжение открыть во всех банках Фуггера неограниченный кредит секретному агенту, работающему на территории империи. «Герру Q», как звали его бухгалтеры из немецких отделений.

— Шпион.

Он не намерен прерывать рассказ:

— Значит, я подготовил вексель на требуемую сумму и приготовился вручить его. И знаешь, кто пришел? Какой-то святоша. Облаченный в темную рясу с капюшоном, закрывающим глаза и половину лица. Он показал мне кольцо с буквой Q, идентичной той, что была на печати в записке. Но, увидев вексель, он порвал его на тысячи кусков прямо у меня на глазах и сказал, что ему нужна только монета. Я указал ему, насколько опасно путешествовать с таким количеством денег в кармане, но он настаивал: он хотел золото. Ладно, я открыл сундук и отдал ему все, что ему причиталось. Потом он попросил показать ему, где можно нанять лошадей, чтобы добраться до Мюнстера. Я направил его в самую большую конюшню Кельна.

Он замолкает. История закончена. Мрачное предчувствие закрадывается ко мне в голову, но я не отваживаюсь сформулировать его. Ставлю рюмку на стол — руки слегка дрожат.

Гоц ждет моей рекции:

— Разве не превосходная история? Возможно, для того чтобы взять город, нужны фанатики, у которых есть вера, но, чтобы внедрить туда шпиона, потребуются деньги. Потребуется Фуггер. Деньги — главное в любом деле.

Он замечает мое напряжение.

Темная поверхность ликера в бутылке медленно покачивается одновременно с баржей.

На черепашьем панцире играют блики эбонитового цвета.

Белая цапля парит на крохотном кусочке неба, ограниченного рамками окна.

На карте английского побережья в правом углу, снизу, нарисована роза ветров, кажущаяся отсюда черно-белым цветком.

Гоц погрузился в кресло и замер.

Гоц. Лазарь. Разные имена, разные люди. Одна и та же история.

Густав Мецгер, Лукас Нимансон, Линхард Йост, Геррит Букбиндер.

Лот.

— Никто, вот кем он был.

Не знаю, я ли это говорю, или голос Гоца, или просто мысль, пришедшая в голову.

Вопрос выскакивает сам собой:

— Кто открыл этот кредит?

— Я так никогда и не узнал этого. Скорее всего, какая-то шишка из Рима.

— Опиши того человека, который пришел, чтобы забрать деньги.

— Его лицо было закрыто, я уже говорил тебе. Судя по голосу, он был не слишком стар, но прошло уже четыре года…

Он отзывается на мою просьбу, все понимает, старается вспомнить:

— Я помню, как меня удивило, что он собирается в Мюнстер с такой суммой — ведь его могут ограбить — две-три тысячи, как мне кажется, и зачем отправляться в подобное путешествие с полным кошельком?