Всегда один и тот же вопрос: кто? Кто был тем шпионом? Кто с самого начала работал на папистов? Кто внес деньги на благо общего дела, чтобы быть принятым в среду возрожденных?
Кто?
Кто был тем подлецом?
В памяти пробегают лица, места, события. Мой приход в город, встреча, баррикады, а потом бред, сумасшествие. Кто сделал так, чтобы все так кончилось? Я уже говорил Элои. Все мертвы. Никто не выжил. Только Бальтазар Мерк и его друзья. Крехтинг-младший? Не может того быть!
Но это лишь возбуждает самые худшие подозрения. Один из нас. Союзник. Сумевший добиться доверия. И отправить всех на бойню, как только пришел подходящий момент.
Письма.
Письма магистру Томасу.
Шпион, действовавший еще до двадцать четвертого года.
В Германии.
Некто и никто. Каждый человек.
Франкенхаузен. Мюнстер.
Одна и та же стратегия. Одни и те же результаты.
Один и тот же человек.
Коэлет.
Часть третья
Благодеяние Христа
Мой достопочтеннейший господин.
Новости, которые Ваша Милость сообщили мне по поводу поражения императора в Алжире и разгрома его войск в Венгрии турками, наполняют мое сердце надеждой, что вскоре мы увидим Габсбурга рухнувшим под ударами его противников, и его неимоверная власть падет. Если добавить к этому известия из Франции относительно намерений Франциска I возобновить войну, то станет ясно, почему я считаю данный момент особо благоприятным для надежд Вашей Милости и Вашего преданного слуги. Никогда прежде император не испытывал стольких трудностей в управлении своими безграничными владениями; никогда прежде его долги у немецких банкиров не были столь громадными и столь далекими от выплаты.
Таким образом, неудивительно, что он пытается вновь объединить христианский мир под своими знаменами, делая уступки протестантским князьям в Германии, дабы они помогли ему противостоять наступлению Сулеймана на венгерских равнинах и на Балканах. Лютеране на данный момент укрепили свои позиции в Саксонии и в Бранденбурге, и император намерен сделать на это ставку, согласившись с тем, что Рим навсегда будет отстранен от этих княжеств.
И все же надежда для тех, кто намерен ослабить власть Карла V, состоит в том, что немецкие князья не поддаются на его лесть и считают его, как и считали, врагом до гроба, с которым можно подписать договор, но на которого нельзя делать ставку как на союзника. Симпатии Филиппа Гессенского совсем не являются для нас добрым предзнаменованием: император полностью закрыл глаза на двоеженство ландграфа лишь для того, чтобы вновь сделать его своим союзником, и этот последний малодушно позволил себя подкупить.
Но в действительности дело обстоит так. Заставить Римскую церковь и протестантских теологов сидеть за одним столом — в этом и заключается замысел Карла V, и он будет осуществлять его любыми средствами. Не осталось никаких сомнений, он готов идти в бой: после того как ему не удалось разбить лютеранских князей, он хочет стать паладином христианского мира, объединенного под знаменем нового крестового похода против турок, и он уверен, что это сделает его непобедимым. На это он намерен бросить все имеющиеся в его распоряжении средства.
К моему величайшему удовольствию, я узнал, что рейхстаг в Вормсе не принес результатов, столь страстно желаемых Карлом: лютеранские доктора по-прежнему с ненавистью смотрят на папский престол и на католические княжества.
Так как я лично знал Лютера и Меланхтона во время их восхождения к власти, могу добавить, что это люди слишком гордые и подозрительные, чтобы согласиться на примирение с Римом. И это играет нам на руку, в соответствии с планами Вашей Милости, одновременно препятствуя сближению между католиками и лютеранами, которое может оказаться для нас фатальным.
Тем не менее опасность может возникнуть скорее не за Альпами, а в самом лоне Святой Римской церкви.
Новое одеяние, в которое Ваша Милость позволила мне облачиться, чтобы я продолжил служить делу Божьему, и привилегированный наблюдательный пост, который я занял, позволяют мне получать информацию из первых рук и собирать элементы мозаики, которыми Ваша Милость научили меня не пренебрегать. И на сей раз необыкновенная прозорливость Вашей Милости оказалась очень полезной.
Можно, однако, со всей уверенностью утверждать, что именно здесь, в Витербо, в патримониуме[45] святого Петра, формируется настоящая партия, склонная к диалогу с лютеранами и способная оказать поддержку устремлениям императора. Ваша Милость назвали их спиритуалистами, ссылаясь на кардиналов, склонных, до некоторой степени, к опасной доктрине Лютера и нового женевского еретика, о котором все сейчас говорят, Жана Кальвина. Однако, хотя витербоская фракция сформировалась вокруг образованнейшего кардинала Пола, я должен сообщить своему господину, что круг входящих туда людей значительно расширился после его назначения управляющим папским патримониумом. И теперь включает в себя интеллектуалов, получивших прекрасное образование, как светское, так и духовное, собравшихся с половины мира и объединенных намерением открывать церковь все новым и новым требованиям коварного Лютера. Благодаря наивной готовности принять любого образованного человека, проявившего желание служить данному делу, усердному слуге Вашей Милости удалось проникнуть в этот круг, став его членом и добившись благосклонности самых блестящих его патриархов: они были очень довольны, заполучив в свои ряды немца, прекрасно знающего все умы и мысли, взращенные в германских университетах.