Но вернемся к встрече, или прижатию, или касанию губ, одной или обеими сторонами, как реагирует переводчик, на вопрос, что такое поцелуй. Мы отмечаем, что рабыню можно целовать, и она должна целоваться всякий раз, когда и как ее хозяину этого захочется, поскольку она ему принадлежит. Точно так же рабовладелец командует не только губами рабыни, но и ее языком, зубами, волосами, руками и всем телом. Вся она, как Вы понимаете, принадлежит ему. Она существует для служения ему и его удовольствия. Она обычно готовит, чистит и стирает для него, и вообще заботится о его одежде и имуществе, включая саму себя и его жилище. Она приветствует его в его доме, становясь на колени. Она уже знает, что такое просить, умиротворять, изнемогать и выказывать почтение. Она знакома с беспомощностью и подчинением, поскольку она рабыня. Она более чем знакома с цепями и веревками, или капюшонами и кляпами. Такие вещи освобождают ее сексуально и напоминают ей, ясно и недвусмысленно, что она более не свободная женщина. Ей, вероятно, придется освоить многие обязанности, как домашние, так и интимные. С того момента как рабские огни запылали в ее животе, свобода для нее осталась в прошлом. Отныне и впредь она принадлежит мужчинам. Так что, нет ничего удивительного в том, что ее часто можно увидеть на коленях перед мужчиной, опустив голову, целующей его ноги, в жалобной мольбе о его прикосновении.
Она — рабыня.
Так вот, Кэбот насильно прижав свои губы к губам связанного домашнего животного Арцесилы, удивил ее. Несомненно, она нашла этот опыт озадачивающим, но, кажется, одновременно, не неприятным.
Несомненно, также, это вызвало некую незнакомую ей неловкость внутри ее прекрасного тела, по-видимому, связанную с внезапно вскрывшейся восприимчивостью. Акт, возможно, говорил с нею при дневном свете сознания, шепотом ночных секретов ее живота, но, также в это могло быть вовлечено не больше, чем, так сказать, зов крови к крови.
Возможно будет проще понять ее состояние, если мы упомянем, что Арцесила, несмотря на несколько предложений, некоторые из которых были подкреплены солидной суммой, никогда не использовал ее для получения потомства, даже, несмотря на то, что ее мягкие бедра давно покраснели. Ее никогда не запирали в кандалы размножения. Она, конечно, в виду своего возраста и здоровья, часто чувствовала странное беспокойство и волнение, вызванные едва понятым ей сексуальным любопытством и побуждениями. Но она мало что могла сделать с этими тревожащими гормональными недугами. Она даже не понимала их сексуальной природы. Ее хозяин не стал стерилизовать ее. Порой она чувствовала в себе странное напряжение в присутствии мужчин, но таковых было немного в Стальном Мире, за исключением животных в скотских загонах, рожденных среди себе подобных для мяса и глупости, а из тех, с которыми она сталкивалась в других местах, многие были домашними животными, и особого интереса не представляли, поскольку были стерилизованными, ленивыми и пассивными.
Кэбот раздраженно оттолкнул блондинку от себя, и повернулся лицом к лесу.
Блондинка заскулила ему вслед.
Он уже слышал, характерное шипение слинов. Ан назад они вышли из шлюзовой камеры шаттла. Со своего наблюдательного пункта Тэрл насчитал восемь охотников при двух ищейках. Он специально оставил длинный петляющий след, чтобы выиграть время, и иметь возможность сделать круг, вернутся и оставить блондинку у входа в шаттл. Само собой, путал он след в одиночку, оставив свою пленницу в лесу. Связанную и с заткнутым кляпом ртом Кэбот уложил блондинку на живот под высоким туровым деревом и, опустившись на колени рядом с ее телом, освободил ей руки, но перевернув девушка на спину, сразу связал их снова, но уже спереди. Опять перевернув пленницу на живот, Тэрл, отвязав от ее шеи один из поводков, притянул им ее руки к животу и завязал шнур на спине. Второй поводок он пропустил под подмышками девушки, так что его концы оказались спереди, а потом эти концы связал узлом под ее коленями, и, закинув получившуюся петлю на плечо, начал взбираться на дерево. Посадив блондинку на высокой ветке, примерно в семидесяти — восьмидесяти футах над землей, спиной к стволу дерева и, отвязав второй поводок, им закрепил девушку на месте, опоясав за ноги, живот и шею. Кэбот небезосновательно предположил, что высота и тишина защитят его подопечную от хищников. Ветки на такой высоте были достаточно тонкими и не выдержали бы вес ларла, а слины были животными наземными, по деревьям лазать не склонными. Оставалось, только надеяться, что охотники из числа людей не догадаются посмотреть вверх.