— Мы думаем, на обратном пути снимем с нее одежду и съедим ее, — заявил третий из участвовавших в разговоре кюров.
Это замечание обеспокоило Кэбота, поскольку он как-то упустил из виду, что перед ним были кюры, для которых люди мало чем отличались от верров или табуков.
— А что если она убежала, — уточнил Кэбот.
— Нет, — отмахнулся первый из них. — Мы прислонили ее спиной к дереву и сковали ее руки наручниками сзади, а ключ повесили на шею.
— Так что мясо останется свежим, — опять вступил в разговор третий.
— Вообще-то она — домашнее животное, — напомнил Кэбот, — и ее хозяин не будет рад тому, что его собственность съели.
— Он не узнает.
— Это Лорд Арцесила-то не узнает? — усмехнулся Кэбот.
Кюры обменялись удивленными взглядами.
— Откуда Ты узнал об этом? — спросил первый.
— На нее не было его ошейника, — заметил второй.
— На ней не была вообще никакого ошейника, — добавил третий.
— Она может быть ничейным животным, которое использовали в качестве приманки, — предположил четвертый.
— Она могла украсть тунику, чтобы ее не съели, — сказал пятый.
— Иногда они готовы убить друг друга за тунику, — сказал первый.
— Я видел ее на его поводке, — сообщил Кэбот.
— Мы будем голодны после охоты, — предупредил третий кюр.
— Но я же здесь, — напомнил Кэбот. — Какое вам разница, кого их людей вам съесть?
— Ты достанешься слинам, — объяснил второй. — Они прошли большой путь. И они нашли свою добычу. Они захотят съесть ее.
Слины, действительно, нетерпеливо царапали земле и, задрав головы, жадно смотрели на него.
Слин — опасное животное, голодный слин опасен вдвойне, а тот, который ожидает вознаграждения за успешную охоту, и не будет вознагражден, опасен чрезвычайно. Такое животное может повернуться и броситься на того, кто держит его поводок. Когда слина используют в охоте на сбежавших рабынь, если планируется вернуть рабыню владельцу, а не убить, охотники обычно несут мясо с собой, чтобы наградить животное, как только добыча окажется в руках ловцов.
— Лорд Арцесила не обрадуется, если вы съедите девушку, — предупредил Кэбот, который, честно говоря, сам не был уверен в этом, в конце концов, что мешало Арцесила, самому рассмотреть возможность такого акта.
— Ему неоткуда будет узнать об этом, — заявил третий из группы кюров.
— Ну что, мы спускаем слинов? — поинтересовался тот из кюров, который стоял несколько впереди других, и кого Кэбот счел лидером их партии.
— Это скорее ваше решение, — пожал плечами Кэбот, — а не мое.
— Признаться, мы ожидали, что ты будешь бежать, пока сможешь, — сказал одни из кюров.
— Люди не всегда бегут, — ответил Кэбот.
— Похоже, Ты слишком глуп, чтобы сделать даже это, — заявил другой.
— А Ты побежал бы? — спросил его Кэбот.
— Нет, — ответил тот, — но я — кюр.
— А может, он — кюр? — предположил третий из группы охотников.
Быть кюром, это знаете ли, далеко не всегда означает простую принадлежность к определенному виду живых существ. Вопрос «Ты кюр?» может быть задам даже кюру, и в данном случае его значение выходит за рамки простой биологической классификации.
— Нет, — ответил Кэбот. — Я — человек.
Одни из кюров у подножия скалы злобно зарычал. Однако его переводчик выдал бесстрастную фразу:
— Ты — мясо.
— Ты думаешь, что та палка, которую Ты держишь — оружие? — явно издевательски спросил их вожак.
— Подари мне свое копье, если хочешь, чтобы я был вооружен лучше, — предложил Кэбот.
— Ты даже не сможешь метнуть его, — заявил кюр.
— Тогда мне придется суметь обойтись своей палкой, — развел руками Кэбот.