— Если я и виновен в измене, — продолжил Пирр, — то это не измена моему народу и Миру, но тому, кто предал честь народа и Мира, обманщику и лгуну, авантюристу и вору, ищущему власти, предавшему ценности, благородства и доблести.
— Как же имя этого врага? — поинтересовался судья.
— Он не может ответить, — прокомментировал Пейсистрат Кэботу, — это запрещено, кощунственно, богохульно, говорить плохо о Неназванном, как и о любой маске, через которую он говорит.
— Пусть присяжные обнажат свои кинжалы, — бросил вызов Пирр.
— У Агамемнона может и не быть большинства, — заметил Пейсистрат, окидывая взглядом ряды кюров.
— Он признался в том, что искал моей смерти, — напомнил Кэбот.
— Для них Ты — животное, — усмехнулся Пейсистрат. — Они могут убить тебя или меня прямо здесь, причем совершенно безнаказанно, точно так же, как можно было бы убить дикого слина в гореанском лесу. Мы даже не домашние животные. Мы не являемся чьей-либо собственностью. За наше убийство никто даже не потребует заплатить компенсацию.
— Значит, это все не имело особого значения? — удивился Тэрл.
— Ничто не имеет значения, за исключением интереса Агамемнона, — пожал плечами Пейсистрат. — Твое свидетельство немного омрачило планы Агамемнона. Он ожидал судить на его основе. Фактически, Ты предал его. Присяжные смущены.
— Именно это я и намеревался сделать, — признался Кэбот.
— Ты заинтересован в революции и разброде в Стальном Мире?
— Я полагаю, то моя жизнь будет недорого стоить, — усмехнулся Кэбот, — если Лорд Пирр выйдет на свободу.
— Он не выйдет на свободу, — отмахнулся Пейсистрат. — Но его сторонники, несомненно, запомнят твое свидетельство.
— Разве Пирр теперь не должен быть оправдан? — удивился Кэбот.
— Оправдан — возможно, но не оставлен в живых, — сказал Пейсистрат.
— Смотри на ножи, — указал Кэбот.
Множество клинков покинуло ножны, но, безусловно, не подавляющее большинство, и каждый из них угрожающе указывал вниз, в яме, в которой Лорд Пирр ждал своего приговора.
— Не думаю, — заметил Пейсистрат, обводя взглядом ряды кюров, — что и Лорда Агамемнона наберутся необходимые голоса.
— Внимание! — пролетел по залу голос судьи.
— Нет, — шепнул Пейсистрат, — у него точно не набралось требуемого числа голосов.
— Голосование закончено! — донеслось их динамиков зала суда. — Этот вопрос будет решен иначе.
— Это будет арена, — шепотом сообщил Пейсистрат.
Кюры вложили свои кинжалы в ножны и, беспокойно и нетерпеливо, зашевелились в рядах.
— Кюр против кюра! — выкрикнул Лорд Пирр, закованный, но могучий, глядя вверх и скаля клыки.
— Да, — подтвердил судья, голос которого, казалось, звенел в огромном зале. — Кюр против кюра!
Собравшиеся кюры с радостным воем повскакивали со своих мест. Они были более чем удовлетворены этим результатом суда и вердиктом, объявленным судьей.
Страсть к правде и поиску правосудия в сердце кюра связана скорее с победой, а не размышлением, с триумфом, а не с голосованием, с кровью, а не с рассудком. Спирали ДНК бросили свои бесчисленные жребии, и Природа, согласно ее таинственной воле и пути, приняла и наложила на них свои бесчисленные решения, выражаемые исчезновением и процветанием, поражением и победой, смертью и жизнью. Для кюра это — высшая судебная инстанция и ее приговоры — неоспоримы.
Охранники уже теперь начали ослаблять цепи державшие Пирра и готовить его к выходу из цементной ямы, в которой он удерживался ниже присяжных, свидетелей и судьи.
— Его накормят? — полюбопытствовал Кэбот.
— Скорее всего, нет, — ответил Пейсистрат.
Присяжные дружно встали и двинулись к выходу из большого зала.
Главный обвинитель некоторое время смотрел в потолок, но свет больше не моргнул, и он покинул зал суда вслед за остальными.
Спустя очень короткое время Кэбот и Пейсистрат остались в зале одни.
— Дело сделано, не так ли? — уточнил Кэбот.
— Частично, — пожал плечами Пейсистрат.
— Мы сможем увидеть развязку этого вопроса на арене? — осведомился Кэбот.
— Скорее от нас это требуется, — усмехнулся Пейсистрат.
— А что сталось с домашним животным Арцесилы? — поинтересовался Кэбот у Пейсистрата.
— Тебя больше не интересует судьба другой? — удивился Пейсистрат.
— Белокурую женщину, домашнее животное Арцесилы, насколько я знаю, охотники, меня преследовавшие, собирались съесть, — сообщил Тэрл, — и оставили ее прикрепленной к дереву около шлюза, но живой, чтобы ее мясо осталось свежим к их возвращению. Ключ от ее наручников они повесили ей на шею.