— И кому же он ее отдал? — поинтересовался Кэбот.
— Мне, — ответил Пейсистрат.
— И Ты принял ее?
— Разумеется, — кивнул Пейсистрат. — Тебе не кажется, что отказаться от подарка было бы грубостью? А кроме того, какой мужчина не был бы рад принять в дар столь прекрасное домашнее животное?
— То есть тебе ее отдали как домашнее животное, а не как рабыню?
— Да, — кивнул Пейсистрат.
— Но она — рабыня.
— Каждым дюймом ее тела, каждым волосом на ее голове, кажой клеточкой организма, каждой ее частью, — подтвердил Пейсистрат.
— То есть на нее еще никто не предъявил прав, как на рабыню, — заключил Кэбот.
— Нет, — подтвердил Пейсистрат.
— Интересно, — протянул Кэбот.
— Вот и я подумал, что тебе будет интересно, — улыбнулся Пейсистрат.
— И как Ты с ней поступил?
— Отправил в Цилиндр Удовольствий, — пожал плечами работорговец.
— Значит, она будет в безопасности от кюров.
— За исключением тех, которые присматривают за порядком в цилиндре, — поправил Пейсистрат.
— Полагаю, что она хорошо работает, — предположил Кэбот.
— Превосходно, — заверил его Пейсистрат, — и она все лучше постигает то, что она — рабыня.
Кэбот был доволен сведениями, имевшими отношение к прежней мисс Пим. Чем скорее она окончательно поймет, что она — рабыня, только это и ничего больше, тем лучше для нее самой. Он предположил, что многие из тех молодых людей, что знали ее на Земле, не будут рассержены таким поворотом в ее судьбе.
— Немногие в цилиндре говорят по-английски, — заметил Кэбот.
— Девки обучают ее гореанскому, — сказал Пейсистрат. — Она быстро схватывает.
— Это хорошо, — кивнул Кэбот.
Для рабыни важно как можно быстрее начать говорить на языке своих владельцев.
— Она очень умна, — похвалил Пейсистрат.
— Хорошо, — сказал Кэбот.
Гореане не любят, когда к их ногам прижимаются губы глупой женщины.
— Разумеется, помимо этого, — продолжил Пейсистрат, — раз уж она — рабыня, ей преподают умения того, как надо ублажать мужчин. Стрекало тут очень помогает.
— Конечно, — усмехнулся Кэбот.
Безусловно, стрекало — очень мощный стимул к усердию и корректировке ошибок или неуклюжести. Его полезность можно также отметить при исправлении ошибок в гореанской грамматике, построениях фраз или так далее, если таковые имели место.
— Единственное, что меня удивляет, — признался Кэбот, — так это то, что на нее до сих пор никто не заявил своих прав.
— И ни один не заявит, — заверил его Пейсистрат.
— Это странно, ведь она весьма миловидна и хорошо выглядела бы в веревках, или согнувшись у чьих-нибудь ног, и наверняка ушла бы со сцены торгов по хорошей цене.
— И тем не менее, — сказал Пейсистрат, — никто не потребует ее себе.
— Конечно, это могло бы быть сделано от имени цилиндра, — предположил Кэбот.
— И даже это не было и не будет сделано, — сообщил Пейсистрат.
— Но на Горе есть множество рабынь, принадлежащих государству, учреждениям, компаниям и так далее.
— Да, только мы не Горе, — напомнил Пейсистрат.
— Есть трудности?
— Некоторые, — подтвердил Пейсистрат. — Еда, кислород, пространство, квоты, отчисления, требования кюров и прочие нюансы.
— Интересно, — хмыкнул Кэбот.
— Она должна быть либо востребована в ближайшее время, либо уничтожена, — предупредил Пейсистрат.
— Почему? — удивился Кэбот.
— Здесь нет лишнего места для ничейных рабынь, — объяснил Пейсистрат.
— Я знаю мир, — усмехнулся Кэбот, — где живут бессчетные тысячи ничейных рабынь.
— Я тоже знаю тот мир, — кивнул Пейсистрат, — но я предпочел бы говорить о бесчисленных сотнях тысяч, и даже о миллионах ничейных и невостребованных рабынь.
Кэбот предпочел промолчать.
— Но стоит только нам доставить их на Гор, — продолжил Пейсистрат, — и они быстро оказываются и востребованными, и принадлежащими, и однозначно собственностью рабовладельцев.
— Верно, — не мог не согласиться Кэбот.
Для рабыни это — радость, наконец, найти своего господина, впрочем, так же, как и для владельца наконец увидеть у своих ног его рабыню.
— Выходит, что кому-то придется заявить на нее свои права, — заключил Кэбот.
— Во сне, когда она спит, прикованная цепью, в напряжении и рыданиях, крутясь и перекатываясь, она выкрикивает твое имя, — сообщил Пейсистрат.
— Интересно, — протянул Кэбот.
— А разве Царствующие Жрецы не ее подсадили к тебе в контейнер на Тюремной Луне? — осведомился Пейсистрат.