— Мужчина кюр никогда не попросит о милосердии, — прокомментировал Пейсистрат. — В этом еще одно отличие.
— Ну это уже скорее культурное отличие, — сказал Кэбот.
— Разумеется, — согласился Пейсистрат.
— Она же собирается ее убить! — опешил Кэбот.
Победительница присела подле своей поверженной соперницы и, жестко запрокинув ее голову, приблизила клыки к ее горлу
Одобрительный рев пробежал по толпам собравшихся. Видимо, с их точки зрения, побежденная недостаточно достойно боролась.
Снова в жалобной просьбе о милосердии была поднята лапа. Но победительница, поощренная ревом трибун, и получившая от нее, если можно так выразиться, лицензию, распахнула свои челюсти и прянула вперед.
Но рык запрета заклокотал в горле самца, и победительница вынуждена была остановиться, так и не сомкнув зубов. Затем она высокомерно оттолкнула от себя свою поверженную конкурентку и, подпрыгнув на песке, издала вопль триумфа.
Потерпевшая поражение самка кюра отползала на несколько футов в сторону, оставляя за собой полосу окровавленного песка.
А победительница приблизилась к мужчине, который первым делом отвесил ей оплеуху, от которой ее развернуло в пол-оборота. А ведь она и так уже была поранена и окровавлена после драки, из которой она вышла победительницей.
— Кажется, — заметил Кэбот, — он не слишком доволен результатом поединка.
— Да нет, — отмахнулся Пейсистрат. — С другой было бы то же самое. Он просто подтверждает свое право доминировать.
— И она не ответила на его удар, — констатировал Кэбот.
— Конечно, — кивнул Пейсистрат. — Если бы он не был доминантом, она бы просто его презирала. Она сама желает его доминирования. Для нее было бы оскорблением, подчиниться любому другому виду мужчины. Какой бы кюрской женщиной она была? Как по-твоему?
— А что, если она ответила на его удар? — поинтересовался Тэрл.
— Я не понял твоего вопроса.
— Что если бы она в ответ напала бы на него? Она все-таки довольно устрашающее существо, как мы видели.
— Тогда он бы, как минимум, избил ее, если не покалечил бы или не убил, — ответил Пейсистрат. — Ты видишь кольца на его запястье? Он получил эти кольца убив мужчин кюров. Смотри.
— Вижу, — кивнул Кэбот.
Самка теперь стояла перед мужчиной, склонив голову и прижав руки к бокам. Кюр обернул веревку вокруг ее тела несколько раз, притянув ее руки к торсу, а затем, взявшись за оставленный в качестве поводка конец повел женщину к выходным воротам. Она, пританцовывая, следовала за ним и подвывала поворачивая голову к трибунам.
— Эти звуки свидетельствуют о ее радости и триумфе, — объяснил Пейсистрат. — Она одолела свою соперницу и оказалась, по крайней мере, в течение нескольких последующих дней, в руках желанного ею мужчины.
— Думаю, что предпочитаю наши человеческие отношения, — проворчал Кэбот.
— Возможно, они не столь уж отличаются, как это может показаться на первый взгляд, — усмехнулся Пейсистрат.
— Смотри-ка! — воскликнул Кэбот, указывая на арену.
Побежденная кюрская женщина с трудом поднялась на ноги и прихрамывая поковыляла в сторону выхода. Несколько кюров попытались оказать ей помощь, но та злобно оскалила свои клыки, предупреждая их держаться от нее подальше.
Кюры озадаченно и как-то испуганно посмотрели друг на друга, и затем, уже жалобно, на израненную, истекающую кровью самку. Они еще раз попытались приблизиться к ней, с явным намерением позаботиться, но снова были остановлены обнаженными клыками и угрожающим рычанием.
Самцы шарахнулись от нее врассыпную, а затем, под ее пристальным взглядом, один за другим, попятились еще дальше, сгибаясь, словно стараясь казаться меньше в ее присутствии.
— Чего это они съежились? — спросил Кэбот. — Это что, ее девки-служанки?
— Это мужчины, — пояснил Пейсистрат. — Они — ее свита, им поручено служить ей.
Самка же похромала к выходу в гордом одиночестве, оставляя на песке окровавленные следы, а уже потом за ней потянулась ее свита.
— Так это были мужчины? — уточнил Кэбот.
— В некотором смысле, — ответил Пейсистрат. — Это — субординанты.
— Понятно, — кивнул Кэбот.
Снова загрохотали барабаны.
— Это еще что? — спросил Кэбот морщась от отвращения. — Кто это такие?
Из нескольких нижних ворот на арену криками и плетями выгнали многочисленную толпу необычных существ, жмущихся друг к другу, неуклюжих, запуганных, блеющих и скулящих.