— Уверен, Ты и сам знаешь, — сказал Пейсистрат.
— Они выглядят такими большими, неповоротливыми, судя по всему, откормленными, — заметил Кэбот, всматриваясь вниз.
— Они и есть — откормленные, — подтвердил Пейсистрат.
— Кто это?
— Мясной скот, люди из загонов, — ответил Пейсистрат.
— Они не могут быть людьми, — покачал Кэбот.
— Возможно, Ты прав, — вздохнул Пейсистрат. — Но это — вопрос селекции. Тем самым были закреплены значительные изменения. Вспомни Землю. Многие ли из ваших собак по внешности и повадкам напоминают своего далекого, быстрого, свирепого, неутомимого предка, серого волка?
— До такого мы не довели бы даже собак, — заявил Кэбот в ярости сжимая кулаки.
— Это потому, что вы не разводили их на мясо, — пожал плечами Пейсистрат.
— Какие — маленькие кюры! — воскликнул Кэбот, увидев высыпавший на песок рой нетерпеливых, косматых фигур.
— Фактически это молодь кюров, — пояснил Пейсистрат. — У многих их них еще молочные зубы не выпали.
Существа из скотских загонов были плетями согнаны в центр арены, где они столпились что-то испуганно блея.
— Они напуганы и сбиты с толку, — прокомментировал Пейсистрат. — Это очень отличается от безопасности их загонов.
Маленькие косматые фигуры, многие не достигшие даже пяти футов роста и не набравшие и полутора сотен фунтов, окружили толпу сгрудившихся, запуганных существ.
— Именно так кюры хотят, чтобы их молодежь видела людей, воспринимала людей, думала о людях, — сказал Пейсистрат.
— Они думали бы о людях иначе, если бы повстречались с ними на настоящем поле боя, — проворчал Кэбот.
— Несомненно, — поддержал его Пейсистрат.
— Что они собираются делать? — спросил Кэбот.
— Это своего рода игра, — ответил Пейсистрат. — Дети любят игры. Им нравится резвиться.
— Что они собираются делать? — повторил свой вопрос Кэбот.
— Видишь ленты? — осведомился Пейсистрат.
— Вижу, — буркнул Кэбот. — Но все-таки, что они собираются делать?
— Убивать, — наконец ответил Пейсистрат. — А лентами они отметят свои убийства. Тот, кто пометит своими лентами больше мяса, тот выиграет корону и бедро жареного тарска.
— Нет! — по-глупому выкрикнул Кэбот.
Внезапно дети кюров бросились на столпившихся, выхватывая людей из кучи, терзая и разрывая их. Скот не защищался, лишь некоторые в панике забегали по арене, неуклюже и неловко, преследуемые стремительно перемещающимися юными хищниками с разноцветными лентами в лапах.
Порой в дело вступал взрослый кюр, ударом плети возвращая того или иного перепуганного человека к центру арены.
— Не стоит жалеть их, друг мой, — попытался успокоить Тэрла косианец. — Фактически, они не являются человеческими существами. Они даже не понимают того, что происходит. Все чего они сейчас хотят, так это только того, чтобы их возвратили в их загоны и к их корытам.
Послышался оглушительный визг одного из толстяков, в которого сразу три мохнатых юнца вцепились своими незрелыми клыками.
— Это приучает их к убийству, — пояснил Пейсистрат, — к вкусу крови, удобным и экономичным способом.
Кэбот встряхнул прутья клетки.
— Осторожно, — предупредил Пейсистрат. — Кюры смотрят.
Но Кэбот, не обращая на него внимания, снова тряхнул решетку, разумеется, бесполезно.
— Ты ничего не сможешь сделать, — постарался успокоить его Пейсистрат. — Просто не бери в голову. Это всего лишь игра.
— Почему они не сопротивляются? — крикнул Кэбот. — Они же крупнее своих противников.
— Они — мясной скот, — развел руками Пейсистрат.
По трибунам то и дело прокатывался рев удовольствия и радости, когда того или иного человека, неспособного даже убегать, ошарашенного и блеющего валили с ног и убивали.
— Не бери в голову, — сказал Пейсистрат. — Это — то, для чего их вывели.
— Смотри! — воскликнул Кэбот. — Один схватил нападавшего на него!
— Этого не должно было случиться! — покачал головой Пейсистрат. — Это не по правилам!
— Очевидно, существо этого не знает, — заметил Кэбот.
Внизу на арене, один из представителей мясного скота, наполовину ослепленный его же собственной кровью, сдавил свои толстые пальцы на маленьком косматом горле.
— Разве ребенка не должны спасать? — поинтересовался Кэбот. — Он же его убьет.
— Не волнуйся об этом, — сказал Пейсистрат. — Как не волнуются об этом другие.