Полный ужаса женский визг разнесся над ареной.
Грендель повернулся и окинул блондинку пристальным взглядом. Его длинный темный язык высунулся из пасти и слизнул кровь, оставшуюся на клыках.
Девушка упала на цементное основание, закрыла голову руками и отчаянно задрожала.
Грендель же, поднял с песка один из упавших шестов и, повернувшись к только что убитому им кюру, поднял оружие, салютуя своему недавнему противнику.
— Он проводил его как достойного врага, — сказал Пейсистрат.
На трибунах повисла мертвая тишина, а затем некоторые из кюров ударили по бедрам, признавая этот жест уважения к представителю своего вида, пусть и исходящий от того, кого они до сего момента считали не кюром, а не больше, чем уродом, неудачно выведенным животным, отвратительным монстром.
Воздух в амфитеатре вздрогнул от рокота барабанов, и все глаза обратились к седьмому поединщику, который только теперь поднялся из своего прежнего полусогнутого положения и выпрямился во весь почти десятифутовый рост.
— Он огромен, — выдохнул Кэбот.
— Это чемпион, Магнум, — сказал Пейсистрат. — Руф Магнум.
— Его так беспокоит кровь домашнего животного? — удивился Кэбот.
— Нет, конечно, — ответил Пейсистрат. — Его просто наняли.
— То есть, у него нет никакого личного интереса к данному вопросу?
— Никакого, — подтвердил Пейсистрат, — в отличие от других поединщиков. Его единственный интерес здесь состоит в том, чтобы убить Гренделя и забрать причитающуюся ему плату, после чего другие могут делать с домашним животным все что им вздумается.
— И он — чемпион?
— Высокий чемпион, — добавил Пейсистрат. — Вон сидишь два кольца на его левом запястье?
— Вижу.
— Они золотые, — сообщил Пейсистрат.
— Смотри, — указал Кэбот. — Он откладывает большой шест.
— Точно, — кивнул Пейсистрат.
— Он собирается драться с Гренделем без оружия?
— Нет, — покачал головой Пейсистрат.
Как раз в этот момент к седьмому претенденту приблизился претор и вложил в его огромные лапы гигантский топор, с рукоятью около десяти футов длиной, и с двусторонними лезвиями на каждом конце. Таким топором, да еще в таких руках, одним ударом можно было обезглавить ларла, а тремя или четырьмя перерубить самого огромного удава Гора, гигантского хитха.
— Благородно ли это? — спросил Кэбот.
— Очевидно, это было решено некой более высокой силой, — мрачно сказал Пейсистрат.
— Агамемнон?
— Несомненно, — буркнул косианец.
Чемпион Руф Магнум легко взмахнул большим топором, перекинул его из лапы в лапу, проверяя баланс, а затем, удовлетворенный результатом, посмотрел через арену, туда, где напряженном ожидании стоял Грендель.
Блондинка лежала на платформе, крошечная, жалкая, дрожащая фигурка, белая на сером фоне цемента. Кэбот не был уверен, смогла бы она сейчас, хотя бы пошевелиться, даже если бы очень захотела, это сделать. Тэрл до белых костяшек сдавил прутья.
— Ты ничего не можешь сделать, — сказал Пейсистрат, положив руку ему на плечо.
— Темнеет, — внезапно заметил Кэбот.
— Зеркала! — воскликнул Пейсистрат. — Они поворачиваются!
Свет, который прежде лился на арену, теперь гас, словно наступала ночь, постепенно, но в неестественном темпе.
— Он должен напасть, он должен атаковать немедленно, пока еще есть немного времени! — выкрикнул Пейсистрат.
— Боюсь, что уже совсем нет времени, — покачал головой Кэбот.
— Ставни закрываются! — указал Пейсистрат.
— Я ничего не вижу! — сказал Кэбот.
— Я тоже!
— Ставни закрылись? — спросил Кэбот.
— Я не знаю, — ответил их темноты голос Пейсистрата.
— Если и есть свет, то я не могу его увидеть, — проворчал Кэбот.
— Как и я, — буркнул Пейсистрат.
С трибун послышался нетерпеливый гул.
— Они могут видеть! — догадался Кэбот.
— Чемпион пошел к нему! — предположил Пейсистрат. — Я уверен в этом!
— Бесчестие! — выкрикнул Кэбот.
— Верно, — сердито бросил Пейсистрат. — В этом нет ни грамма чести.
И тут на арене раздался рев. Так могло реветь испуганное животное.
— Подними свой переводчик! — крикнул Кэбот.
Пейсистрат завозился в темноте.
— Выше! Еще! — потребовал Кэбот. — Направь на арену его на арену!
— Свет! Свет! — ретранслировал переводчик. — Я ничего не вижу! Свет! Я не вижу!