— Это — Грендель, — заключил Пейсистрат. — Он испуган! Он сбит с толку! Он ничего не может видеть!
— Превосходно! — воскликнул Кэбот.
— Что? — не понял Пейсистрат.
— Мы видим в нем кюра, — объяснил Кэбот, — но они-то расценивают его как человека! Как человека!
— То есть, они думают, что в темноте он ослеплен, беспомощен и жалок?
— Вот именно, — усмехнулся Кэбот, говоря с тем, что для него было непроницаемой темнотой.
— Но он вскрикивает в ужасе! — сказал Пейсистрат.
— Но так ли это? — сказал Кэбот.
— Эх! — негромко выдохнул Пейсистрат.
— Еще недавно казалось, — напомнил Кэбот, — что он медлительный и тяжело раненный.
— Ай-и! — воскликнул Пейсистрат.
— Боюсь, наши большие, жестокие опять друзья просчитались, — усмехнулся Кэбот.
В этот момент ставни снова начали открываться, а зеркала поворачиваться, постепенно возвращая свет на арену.
— Плакала моя дюжина шнурков монет, — проворчал Пейсистрат.
Ниже, стоявший с поднятой левой рукой, на которой теперь красовались два золотых кольца, Грендель издал победный вой.
Одна из его когтистых ног попирала грудь его врага, а правая рука сжимала тяжелый тупой шест, который примерно на четыре фута ушел в песок, сначала пройдя сквозь массивную шею кюра, разорвав горло и пришпилив его к арене. Тело Руфа Магнума дергалось, разбрасывая песок, а руки бесполезно царапали толстый металлический прут.
— Он все видел! — заметил Пейсистрат.
— Точно, — кивнул Кэбот.
Грендель, запрокинув голову, выл в победном триумфальном кюрском крике.
Гробовую тишину, первоначально повисшую над трибунами, нарушил удар чьей-то ладони по бедру, затем другой, а потом их стали тысячи. Кюры в одобрении лупили себя по бедрам.
— Он снял два золотых кольца с запястья Руфа Магнума, — отметил Пейсистрат.
— Они теперь его по праву, — сказал Кэбот.
— В наступлении темноты я вижу руку Агамемнона, — заявил Пейсистрат.
— В конце концов, здесь все в его власти, — согласился Кэбот. — Конечно, это не могло быть сделано без его разрешения, а то и прямого приказа. Только каков мог быть его интерес в данном вопросе? Какое ему дело до домашнего животного и мести за пошедшую не так, как надо охоту?
— Лично я предполагаю, — проговорил Пейсистрат, — это скорее имеет отношение к Гренделю.
— С какой стати? — поинтересовался Кэбот.
— Эксперимент, результатом которого стал Грендель, окончился полным провалом, — пояснил Пейсистрат. — Грендель оказался не тем, кого люди смогли бы принять своим лидером. Такие провалы не слишком хорошо сказываются на мнении о проницательности и стратегическом таланте Лика Неназванного, а от таких жалких свидетельств своих неудач принято избавляться.
— Понимаю, — кивнул Кэбот.
— И внутри этого мира уже чувствуется некое напряжение, — добавил Пейсистрат.
— Я заметил это, — поддержал его Кэбот.
— В цилиндрах поселилась измена, — сообщил Пейсистрат. — Соответственно, во дворце отдаются мрачные приказы.
— Ветры власти порой дуют весьма своенравно, — хмыкнул Кэбот.
— Того, кто захватил власть, почувствовал ее вкус, не так то легко убедить отказаться от нее, — усмехнулся Пейсистрат.
— Все как у людей, — пожал плечами Кэбот.
— А ведь есть и другой эксперимент, результат которого еще не определен, — добавил Пейсистрат.
— Какой же? — полюбопытствовал Кэбот.
— Я про вербовку лидера из числа людей, которому будут доверять мужчины, воина, явного чемпиона, героя, того, за кем люди, должным образом мотивированные, последовали бы охотно и без сомнений, того, кто возглавит армии, идущие на штурм Сардара.
— Понятно, — хмыкнул Кэбот.
— Агамемнон обеспокоен задержкой твоего ответа, — предупредил Пейсистрат.
— Он скоро у него будет, — заверил его Кэбот.
Грендель выдернул свой шест из горла своего противника, и швырнул его на песок. Затем он обернулся и, зайдя в цементную платформу, отстегнул цепь белокурого домашнего животного от кольца и медленно повел девушку с платформы, сначала на песок, и потом через арену к одним из дальних ворот. Блондинка все время перемещалась на четвереньках.
Двое дежурных с баграми подцепили безвольное тело чемпиона, и поволокли его по песку к другим воротам.
— Ну вот, теперь блондинка в безопасности, — сказал Кэбот.
— Здесь, ни один человек не может быть в безопасности, — заметил Пейсистрат, но его голос потонул во внезапном рокоте барабанов.
— Что это? — спросил Кэбот.