— Ты возбуждена, — объяснил Кэбот. — Ты просто не знакома с тем, что происходит в твоем теле, но тому есть простое объяснение. Ты разогрелась, и очевидно довольно сильно. Это все очень естественно. И это результат твоего здоровья и энергичности.
— Я боюсь, что не смогу выдержать этого! — призналась девушка.
— Подобный жар, точнее гораздо больший жар, явление довольно обычное среди рабынь, — пожал он плечами.
— Я не рабыня! — заявила она.
— Впрочем, это после того как в их животах уже разожгли рабские огни.
— Я не рабыня!
— Конечно, нет, — кивнул Тэрл.
— Я не смогу выдержать этого! — пожаловалась блондинка.
— Несомненно, это неприятно, — признал Кэбот. — Иногда рабыни жалуются и вопят от своих потребностей, особенно, когда сидят в клетках перед продажей.
Это довольно распространенное явление, лишать красно-шелковых рабынь контактов с мужчинами перед тем, как выставить их на продажу, иногда в течение многих дней. С каким же нетерпением после этого они в своих цепях ждут возможности подняться на сцену торгов. Как жалобно они протягивают свои маленькие, закованные в цепи запястья к толпе, умоляя купить их, обещая предоставить мужчинам всю свою нежность. Таким образом, их разожженный аппетит, столь ясно и очевидно продемонстрированный, как и их обнаженная красота, ну а кто согласился бы купить одетую женщину, зачастую значительно поднимает их цену.
— Я не рабыня! — крикнула блондинка.
— Конечно, нет, — не стал разочаровывать ее он. — Мужчины, разумеется, те из них, что остались неприрученными, мужественными, тоже знают, что такое лишения и потребности. Безусловно, у них имеется значительное преимущество, так как они могут просто воспользоваться рабынями в тавернах или других подобных заведениях.
— Я не рабыня!
— Конечно, нет, — повторил Кэбот.
— Я прикована к тебе цепями, близко, неразрывно, беспомощно, кандалами вязки! — всхлипнула девушка. — Возьми меня! Используй меня!
Кэбот окинул ее пристальным взглядом.
— Возьми меня! — крикнула она. — Используй меня!
— Не делай этого, — раздался голос за его спиной.
Кэбот обернулся и столкнулся взглядом с Гренделем.
— Зачем Ты пришел? — осведомился Кэбот.
— Чтобы убить тебя, — спокойно ответил Грендель.
Глава 24
Та же поляна, но немного позже
— Тогда сделай это, — в гневе бросил Кэбот.
— Ты трогал ее? — спросил Грендель.
— Разумеется, — ответил Кэбот, — причем основательно.
Огромное тело Гренделя задрожало от ярости.
— Вот мое горло, — сказал Кэбот, поднимая голову. — Только давай побыстрее!
— Ты закован в цепи, — указал Грендель.
— Тем лучше, — усмехнулся мужчина, — тебе нечего бояться.
— Я не стану убивать мужчину, закованного в цепи, — заявил Грендель. — Это может сделать только человек.
— Ты тоже человек! — пожал плечами Кэбот.
— Нет! — взревел Грендель. — Я — кюр!
— Нет! — крикнула блондинка. — Ты — человек, Ты только человек!
— Он сделал тебе больно? — спросил Грендель, и в его голосе послышалась нежность, казавшаяся аномальной в таком теле.
— Да, да! — воскликнула блондинка. — Он сделал мне больно, ужасно, безжалостно, злобно!
— Исследуй ее тело, — предложил Кэбот, — Ты сможешь найти на нее ушибы, синяки и царапины.
— Не смотри на меня! — закричала на него девушка.
— Я не вижу таких следов, — озадаченно сказал Грендель.
— Видишь, как легко лгать, стоит только научиться говорить, — усмехнулся Тэрл.
— Убей его! — крикнула блондинка, встряхивая цепи и указывая на Кэбота. — Убей его!
— Повинуйся своему домашнему животному, — бросил Кэбот.
— Ты не любишь его? — спросил Грендель.
— Убей его! — повторила она.
— Повинуйся своему домашнему животному, — усмехнулся Кэбот.
— Она не мое домашнее животное, — заявил Грендель. — Ее у меня забрали в соответствии с приказом Агамемнона, Одиннадцатого лика Неназванного, Теократа Мира.
— Тогда она — его домашнее животное, — развел руками Кэбот.
— Нет! — выкрикнула блондинка. — Я — свободная женщина! Это было ясно сказано, и сказано им самим. Это объявил он, Агамемнон Одиннадцатый Лик Неназванного, Теократ Мира!
— Тогда, что Ты здесь делаешь? — полюбопытствовал Кэбот.
— Он пожелал этого! — ответила она. — Мы все принадлежим ему, даже свободные!
— Я никому не принадлежу, — заявил Грендель.