— Нет, — замотала головой Бина. — Нет, нет!
— Она теперь умеет говорить, — напомнил Кэбот. — Кто может говорить, тот может предать.
Грендель медленно повернулся, и окинул блондинку пристальным взглядом.
— Нет! — отшатнулась та. — Я ничего не скажу. И я ничего не слышала. Ничего!
— Тайны, — усмехнулся Кэбот, — легко выбалтываются свободными женщинами.
— Не беспокойся, — сказал Грендель блондинке. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Пусть Ты и готова предать меня хоть слину, хоть тарлариону, хоть обречь на сто смертей, я не причиню тебе вреда.
— Я хочу попасть на Гор, — заявила она. — Там я буду в безопасности. Там я буду богата! Своей красотой я пробью себе путь. Я красива, и мужчины сделают все, стоит мне только захотеть. На Горе я буду Убарой!
— На Горе, — осадил ее Кэбот, — красота чаще встречается на цепях трактирщиков, чем на тронах городов.
— Я не настолько глупа, чтобы быть рабыней, — фыркнула блондинка.
— Рабынь, — заметил Кэбот, — обычно выбирают не столько за их красоту, сколько за их ум. Высокий интеллект значительно повышает цену женщины на прилавке невольничьего рынка.
В этом, конечно, нет ничего удивительно, ведь чем острее ум женщины, тем лучше она понимает свое единение со своими глубокими женскими потребностями, тем лучшей рабыней она станет.
— Я ничего никому не скажу, — пообещала она.
— В любом случае было бы разумно принять меры предосторожности, — сказал Кэбот.
— В них нет необходимости, — поспешила заверить его девушка.
— Возможно, мы могли бы организовать тебе билет на следующий транспорт на Гор, — задумчиво проговорил Кэбот.
— Да, сделайте так! — воскликнула она.
— Вообще-то, это была шутка, — усмехнулся Кэбот.
В этот момент до них долетел звон сигнального рельса, тут же подхваченный другим, третьим и вскоре, казалось, звенел сам цилиндр.
— Они нашли труп того, у кого я позаимствовал ключ от ваших цепей, — констатировал Грендель. — Он сторожил сарай, в котором хранятся кандалы вязки.
— Пожалуй, я пожелаю тебе всего хорошего, — сказал Кэбот. — Думаю, нам будет лучше идти каждому своей дорогой.
— У тебя есть планы?
— Конечно.
— Я тоже думаю, — кивнул Грендель, — что будет лучшим, если Ты не пойдешь с нами, как будто мы заговорщики или союзники. Я надеюсь, что смогу купить ее жизнь.
— Каком образом? — поинтересовался Кэбот.
— Они убьют меня, — ответил Грендель, — или захватят и казнят, но если она окажется невиновной во всем этом, то ее могут пощадить.
— А с чего бы им решить, что она невиновна? — спросил Кэбот.
— Именно с этой целью я и принес веревку, — пояснил Грендель.
— Отлично, — поддержал его Кэбот. — Надеюсь, они примут ее за твою невинную, несчастную пленницу.
— Так ведь именно таковой я и буду! — воскликнула девушка.
— Верно, — кивнул Грендель.
— Так чего же Ты стоишь, связывай меня скорее! — потребовала она.
Грендель повернулся и отошел на несколько футов в траву.
— Ты ведь никогда не чувствовала на своем теле веревки, не так ли? — осведомился Кэбот.
— Нет! — бросила блондинка.
— Тогда тебя ждет опыт, который Ты сочтешь интересным, — заметил мужчина, — одновременно с тем, как твое тело будут сжимать тугие витки веревки, тебя начнут охватывать эмоции, связанные с чувством своей полной беспомощности, с осознанием того, что Ты оказалась полностью зависимой от чьего-то милосердия.
— Он сделает все, что я от него потребую! — заявила блондинка.
— Только нужно ли ему это? — поинтересовался Кэбот.
Девушка побледнела и задрожала.
Через мгновение вернулся Грендель с мотком легкой веревки, от которого сразу отделил несколько петель.
— Не надо меня связывать! — внезапно попросила она.
— Так будет лучше, — сказал Грендель.
— Тогда пусть меня связывает он! — блондинка ткнула пальцем в сторону Кэбот.
«А она — умная маленькая самка слина, — про себя усмехнулся Кэбот. — У нее есть понимание того, что может произойти. Она все еще возбуждена. Она чувствует, что в моих веревках она может оказаться неотразимой для меня. И возможно так и будет! Все мужчины хотят неограниченной власти над женщиной, и любая женщина желает оказаться в абсолютной власти данного конкретного мужчины, того, которому она готова отдаться, того, который будет обращаться с ней как с беспомощной, подчиненной самкой, того, в чьих веревках она лучше всего осознает тот факт, что она и есть не больше, чем беспомощная подчиненная самка, с которой может быть бескомпромиссно сделано все, что ему понравится, и того, который проследит, чтобы она отдавалась как следует. Женщина стремится подчиняться, я мужчина быть господином».