— Нет! — заплакала брюнетка. — Нет, Господин! Господин!
Она вдруг задрожала, и Тэрл выпустил волосы девушки и снова повернул ее. Не спросив разрешения, она опустила голову.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего, — мотнула головой брюнетка. — Ничего!
Она выглядела жалкой, потрясенной, открытой настолько, что все ее эмоции были выставлены на показ. Кэботу даже пришлось взять себя в руки, чтобы не поддаться жалости. Он понимал, что настал момент крайне важный для нее, распахнутая дверь, пересеченный барьер, открытая тайна.
— Ты что-то сказала, — заметил Тэрл. — Что это было?
— Это не важно, — всхлипнула она. — Ничего, ничего!
— Возможно, произнесенные слова были словами вызова, восстания или протеста?
— Нет, Господин! — поспешила отказаться девушка.
— А может, это было самое легкое дыхание возможного нежелания, самый минимальный намек на колебание на то, чтобы быть быстрой и удовлетворительной всеми способами?
— Нет, нет, — замотала головой она. — Нет, Господин!
— Говори! — потребовал Кэбот.
— Пожалуйста, нет! — взмолилась брюнетка.
— Говори!
— Нет, пожалуйста, нет! Пощадите!
— Ты хочешь освежить знакомство с плетью?
— Нет, нет!
— Говори, — приказал он.
— Я сказала, — прошептала девушка, тихонько, испуганно, — что мне нравится обращаться к мужчинам «Господин».
— Это потому, что Ты — рабыня, — кивнул Кэбот.
— Да, Господин, — признала она.
— Кроме того, это подобает тебе, — добавил Кэбот, — обращаться к ним как к Господам, поскольку они твои господа.
— Да, Господин, — прошептала бывшая мисс Пим, а Тэрл успел заметить, как по ее телу пробежала невольная дрожь удовольствия.
«Интересно, — подумал он, — как женщины могут понять себя, всего лишь оказавшись в неволе».
— Теперь скажи, — приказал Кэбот, — «Я — рабыня».
Конечно, он был беспощаден. Но не таковы ли все рабовладельцы?
— Я — рабыня, — повторила девушка.
— Громче, — потребовал он, — более отчетливо.
— Я — рабыня! — выкрикнула бывшая мисс Пим.
И снова Тэрл отметил ее реакцию, ту, которая встряхнула ее тело, заливая его смыслом и теплом, внезапными эмоциями и удовольствием.
— А теперь скажи, — велел он, — «я — прирожденная рабыня, должна быть рабыней и являюсь рабыней».
— Я — прирожденная рабыня, — покорно повторила брюнетка, — должна быть рабыней и являюсь рабыней.
— И это верно, — подтвердил мужчина.
— Да, Господин, — кивнула она.
— Снова, — бросил Кэбот — «я — рабыня».
— Я — рабыня, — сказала она.
— Верно.
— Да, Господин.
— Ты чувствуешь возбуждение и удовольствие, твой тело переполняет желание, — заметил Кэбот.
— Да, Господин! — выдохнула брюнетка, попытавшись вытащить руки из стягивавшего запястья шнурка.
— Такими простыми путями, — объяснил Кэбот, — говорит твоя женственность.
— Да, Господин, — согласилась она.
— Шагай вперед! — приказал мужчина, слегка подталкивая ее перед собой.
— Да, Господин! — всхлипнула девушка.
— И поторапливайся! — добавил Кэбот. — Мы идем к шлюзу шаттла, принадлежащему Цилиндру Удовольствий.
— Но мы же не знаем кодов!
— Зато их знают другие, — усмехнулся Кэбот. — В такое место должны часто наведываться.
— Я не посмею идти туда, Господин! — заплакала она. — Я был выброшена оттуда. Они могут убить меня!
Кэбот небрежно подтолкнул ее вперед. Толчок вышел довольно грубым, без какой-либо скидки на ее слабость и женственность. Но она была рабыней, а с рабынями можно так обращаться. Они должны ожидать этого. И это подходяще для них. Они ведь не свободные женщины.
— Поторапливайся! — сердито буркнул Кэбот.
— Да, Господин! — вскрикнула девушка.
— Хар-та! — прикрикнул он. — Хар-та!
— Да, Господин, — прорыдала она. — Да, Господин!
Глава 26
Ошейник для рабыни
— Ты зачем вернул эту шлюху? — недовольно буркнул Пейсистрат.
— На колени рабыня, — приказал Кэбот девушке. — Голову в пол.
— У тебя где-то остались мои монеты, — намекнул Кэбот.
— Принеси монеты, — велел Пейсистрат своему дюжему помощнику.
— Ты предал меня, — сказал Кэбот.
— Они пришли за тобой, — развел руками Пейсистрат. — Один из переводчиков у присматривавших за нами был выставлен на английский язык. Переводчики с такой прошивкой довольно редки. Я даже подумать не мог, что один из них окажется в этом цилиндре. Из нашей беседы стало ясно, что Ты собираешься поступить неблагоразумно и пойти против воли Агамемнона. Если мы в чем-то и предали тебя, так только в том, что не рискнули своими собственными жизнями, попытавшись оспорить твое удаление из цилиндра.