— Пожалуйста, Господин, — прошептала брюнетка.
— Думаю, что Пейсистрат был прав, — заключил Кэбот, — предлагая мне подождать до утра.
— Господин, — простонала рабыня.
— В общем, пока все складывается неплохо, — пробормотал мужчина.
— Господин! — заплакала она.
— Твое тело, — заметил Кэбот, — теперь стало телом рабыни.
— Я — теперь рабыня любого мужчины, — всхлипнула она.
Дело в том, что рабыня беспомощна под рукой любого мужчины.
— Я ничего не стою, — ужаснулась она.
— Стоишь, — заверил ее Кэбот. — Просто в тебе говорят нелепые договоренности твоей прежней культуры. Это как раз именно теперь у тебя появилась настоящая ценность.
— Возможно, — горько усмехнулась девушка, — целых два серебряных тарска.
— В твоей бывшей культуре, — сказал Кэбот, — предполагается, что только мужчины имеют настоящую ценность. В результате женщины захотели и начали притворяться мужчинами. Однако натянув на себя мужские свойства и достоинства, они смогли стать только подделкой под мужчину, его кривой копией, что привело к потере их идентичности. Женщина превратилась в фарс, прозрачный даже для детей, но имеющий значение в продвижении планов, основанных на зависти и жадности, планов искажения действительности, неумолимой пропаганды, лжи и законов, должных привести к разрушению общества, к трансформации его в нечто неестественное, беспорядочное, психологически уродливое, ненавистническое и непригодное для жизни.
— Я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой, — призналась она, — лежа, как рабыня во власти моего господина.
— Отдыхай, — велел Кэбот.
— Вы освободите меня от цепей? — поинтересовалась брюнетка, а когда Кэбот снял узы со своей прекрасной рабыни, игриво спросила: — Неужели Вы не боитесь, что я убегу?
— Если бы Ты сделала такую глупость, ошейник на твоем горле достаточно быстро возвратил бы тебе мне, — проворчал мужчина.
— Да, — негромко сказала она, задумчиво коснувшись ошейника, — скорее всего, все так и было бы.
Бывшая мисс Пим теперь уже начала понимать, что такое беспомощность рабыни. И она сползла вниз, пока ее губы не оказались на уровне талии Кэбота.
— Но я не хочу убегать, — призналась она.
— Это хорошо, — кивнул ее хозяин.
— А еще я хочу быть заклейменной, — прошептала брюнетка.
— Будешь, — заверил ее мужчина.
— И я ничего не стою, — улыбнулась она.
— Нет, — буркнул Кэбот.
— Может, я и ничего не стою, — сказала бывшая мисс Пим, — но я счастлива.
— Ни одна женщина, которая по-настоящему счастлива, — проворчал Кэбот, — не может быть ничего не стоящей.
— Верно, — улыбнулась его рабыня. — Я не являюсь ничего не стоящей. Я могу стоить примерно серебряный тарск.
— Возможно, два, — заметил Кэбот.
— Спасибо, Господин, — промурлыкала девушка.
Кэбот поцеловал ее, отметив какими мягкими и уступчивыми стали ее губы.
— Допустимо ли, — поинтересовалась она, — для той кто является рабыней в душе, быть рабыней на самом деле?
— Естественно, — заверил ее Кэбот.
— И что насчет господина?
— Несомненно, — подтвердил мужчина.
— Тогда имеет ли кто-либо право отрицать такие истины? — спросила девушка.
— Никто и никакого, — ответил Кэбот.
— Пожалуйста, поласкайте меня, Господин, — прошептала брюнетка.
— Ты просишь об этом?
— Да, Господин.
— Как презренная, бесправная рабыня?
— Да, Господин.
— Очень хорошо, — сказал он, и рабыня прыгнула в его объятия, вскрикивая от благодарности.
Глава 28
Поиски Гренделя
— Смазливая, — прокомментировал Пейсистрат.
— Это точно, — согласился Кэбот.
— Туника неплохо подчеркивает ее прелести, — заметил Пейсистрат. — Я вижу на ее бедре засохшую кровь.
— Она сможет отмыть это позже, — отмахнулся Кэбот.
— Ты дал ей отведать ее девственной крови? — полюбопытствовал он.
— Разумеется, ответил Кэбот, а потом повернулся к своей рабыне и потребовал: — Стой прямо. Тебя оценивают свободные мужчины.
— Туника слишком коротка, — заметил Пейсистрат.
— Зато не скрывает ее превосходные ноги, — усмехнулся Кэбот.
— Это верно, — признал работорговец. — Такие ноги просто грех не показать. И надо отметить, что теперь она выглядит куда соблазнительнее, чем вчера в цилиндре.
— Она изучила кое-что о значении цепей, — пояснил Кэбот.