— Господин так близко к своей рабыне, — прошептала Лита.
Кэбот промолчал.
Они были всего лишь в каких-то дюймах друг от друга. Тэрл немного склонил голову, и девушка ощутила его дыхание на своем теле.
— Я надеюсь, что господин будет мною доволен, — шепотом сказала она.
Мужчина положил руки на ее талию.
— О, да! — нетерпеливо простонала рабыня. — Да, Да, Господин!
Ее владелец аккуратно уложил ее спиной на песок.
— Вы же не собираетесь меня продавать, не так ли? — спросила Лита.
— Конечно, — кивнул он, — если только я устану от тебя.
— Тогда не уставайте от меня, пожалуйста, Господин! — попросила она.
— Посмотрим, — пожал Тэрл плечами. — Видишь, здесь совсем нет звезд.
— Не продавайте меня!
— Ты — товар, — напомнил ее хозяин. — Как знать. А вдруг я смогу получить за тебя хорошую цену.
У девушки вырвался непроизвольный стон.
— Не раздражай меня, — предупредил Кэбот. — Ты — рабыня. Ты покорно прыгнешь в руки любого мужчины.
— После того, что Вы со мной сделали, я уже ничего не могу поделать с этим, — всхлипнула Лита.
— Ты теперь нуждаешься в этом, — заметил ее хозяин.
— Да, Господин, — признала она. — Я нуждаюсь в этом!
— А теперь помолчи, — велел мужчина. — Вставай на колени рядом со мной и ублажай меня.
— Да, Господин!
— Да! — протянул Кэбот. — Если бы только твои молодые люди с Земли могли бы видеть тебя теперь!
— Ох, Господин! — всхлипнула Лита.
— Несомненно, они бы относились бы к тебе по-другому.
— Да, Господин! — глотая слезы, признала его правоту рабыня.
По-видимому, это было намеком на тот эффект, который вид рабыни, может произвести на мужчину. Дело в том, что такой вид может стать столь сильным стимулом мужественности, что может полностью перевернуть жизнь того, кто имел женщину как рабыню. И большой вопрос, будет ли он после того удовлетворен меньшим?
— Продолжай, — потребовал Кэбот.
— Да, Господин.
— Уже поздно, — сказал Кэбот, — пора отдыхать.
Лита лежала рядом с ним. Ее голова покоилась у его талии.
— Ты знаешь, что означает «бара»? — спросил мужчина.
— Да, Господин, в цилиндре мне объяснили.
— Бара, — скомандовал он.
Девушка тут же перекатилась на живот и скрестила запястья и лодыжки.
— Я должна быть связана, Господин? — поинтересовалась она.
Ее хозяин не ответил, но через мгновение два коротких шнура захлестнули и стянули ее руки и ноги.
— Открой рот, — потребовал он. — Шире!
В следующий момент девушка удивленно уставилась на Кэбота. Ее рот был плотно заткнут кляпом, удерживаемым на месте ремешком.
— Очевидно, Ты не слышала кое-чего, — прошептал Кэбот связанной рабыне. — Что-то медленно приближается к нам по воде.
Тело брюнетки напрягалось в страхе.
— Мне бы не хотелось, чтобы Ты закричала, — пояснил мужчина. — Мы не знаем, кем или чем это может оказаться. Не бойся. Я не собираюсь позволять ему подходить к нам слишком близко.
Кэбот поднял ее на руки и повернулся лицом к озеру. Девушка, похоже не контролируя себя от страха, начала извиваться всем телом. Даже Тэрлу было тяжело удерживать ее.
В последних остатках еще не угасшего света, она рассмотрела огромную, не меньше ярда шириной, блестящую от воды, голову. Она поднялась над поверхностью озера на длинной толстой шее примерно на пятнадцать футов, покачиваясь почти, как голова гигантского хитха, крупнейшего удава Гора.
— Успокойся, Лита, — уговаривал девушку Кэбот. — Посмотри на его челюсти. Он травоядный, вероятно, он вылез попастись на берегах озера. Он может представлять опасность разве что для мелкой рыбы.
Животное медленно и неуклюже ползло вперед, перебирая огромными, похожими на весла плавниками. Длинный хвост тянулся позади, оставляя в песке глубокую борозду.
— Ты знаешь сигналы кляпа? — спросил Кэбот.
Животное, тем временем, приблизилось еще немного.
Рабыня отчаянно замотала головой в жесте отрицания.
— Один тихий звук, — пояснил Кэбот, — означает «Да», два таких звука — «Нет». Ты меня понимаешь?
Она утвердительно энергично несколько раз кивнула головой. Ее глаза, широко распахнутые и переполненные ужасом, сверкали поверх кляпа.
— Ты хотела бы уйти отсюда? — уточнил Тэрл.
Девушка издала тихий отчаянный звук. Через мгновение она добавила еще один, наполненный еще большим ужасом.
— Это было два звука, — констатировал Кэбот.
Рабыня в протесте и страхе принялась извиваться еще отчаянней.