— Да, Господин!
— Ты просишь об изнасиловании рабыни?
— Как можно изнасиловать рабыню, Господин? — спросила Лита. — Рабыня — собственность, животное. Она принадлежит господину.
— В юридическом смысле, — усмехнулся Кэбот, — Ты права. Рабыню невозможно изнасиловать, не больше чем можно было бы изнасиловать верра или тарска.
— А что, если рабыня не захотела бы?
— То же самое, — пожал он плечами. — Не больше, чем верр или тарск.
— Но что, если ее схватил бы кто-то другой, не ее хозяин?
— То же самое, — повторил Тэрл. — Не больше, чем верр или тарск. Но в этом случае рабовладелец, если он возражает, то может принять меры, например, взыскать монету за использование девушки или даже убив вора.
— Вора? — удивилась рабыня.
— Конечно, — кивнул мужчина. — Разве он не воспользовался чьей-либо собственностью без разрешения, разве он не украл это использование?
— Но свободную женщину изнасиловать можно?
— Разумеется, — признал он, — но наказание за это может быть печальным, особенно если они делят Домашний Камень.
— Домашний Камень? — переспросила девушка. — А что это, Господин?
— Ты — рабыня и, следовательно, не можешь иметь такового, — отрезал ее хозяин. — Не стоит тебе даже проявлять интерес к этому вопросу.
— Хорошо, Господин.
— Свободные женщины, конечно, могут быть изнасилованы, — вернулся он к теме, — налетчиками, воинами других городов, работорговцами и просто бандитами. На Горе в целом женщин рассматривают как добычу. А изнасилование таких женщин обычно не больше, чем прелюдия к их порабощению.
— Насколько должны они быть оскорблены и опозорены, подвергаясь такому использованию, будучи свободными.
— Однако после такого использования, — усмехнулся Кэбот, — они обычно сами отчаянно стремятся в ошейник.
Девушка на это ничего не ответила.
— Возможно, — продолжил он, — это потому, что впоследствии они, униженные и опозоренные, больше не расценивают себя достойными принятия чести и славы свободной женщины.
— О! — воскликнула девушка. — Нисколько, Господин.
— О-о? — вопросительно протянул Кэбот.
— Нет, — улыбнулась она, — все дело в том, что они, несомненно, впервые в жизни оказались в руках мужчины подобно рабыням.
— Интересно, — кивнул Кэбот.
— И они познают не только тяжесть и ужас неволи, но и ее содержательность, ее суровую значимость и ее тайные удовольствия, о которых они едва смеют говорить с мужчиной, и ее радости, ее неописуемые радости.
— Скорее, как мне кажется, тут работает совокупность того и другого, — предположил мужчина.
— Это верно, Господин, — согласилась с ним его рабыня.
— Конечно, их ощущение своей неволи, по крайней мере, на начальном этапе, должны быть двойственными.
— Несомненно, — кивнула Лита, — но только вначале. Позже, после того, как они изучат то, чем это должна быть женщина и рабыня, они уже не обменяют свои ошейники на все достоинство, славу и свободу мира.
— Я понял, что Ты имеешь в виду, — сказал Тэрл.
— Они находят свое значение и радость у ног господина.
— Как рабыни, — добавил он, — как Ты, например.
— Да, Господин, — улыбнулась Лита.
Она была прекрасна, лежа около него, связанная по рукам и ногам.
— Относительно более общего смысла изнасилования рабыни, — снова вернулся он к прежней теме, — оставив за скобками законность этого и тому подобные вопросы, это выражение, как мне кажется, описывает бесправность рабыни и ее подчиненность к малейшим прихотям рабовладельца. Также, она весьма часто может быть просто использована для удовольствия мужчины, так сказать, в одностороннем порядке. Таким образом, значение выражения может быть метафорически расширено, чтобы отразить беспомощность, беззащитность и безропотность рабыни, как и то, что она абсолютно уязвима, и не имеет права высказать хоть слово против того использования, которому она будет подвергнута.
— Я понимаю, Господин, — кивнула Лита.
— Впрочем, я думаю, что этот термин также ясно отражает что-то вроде резкости, и жестокости, с которыми с ней могут обращаться.
— Я понимаю это, как то, что рабыня не может играть в игры свободной женщины, — сказала Лита.
— Совершенно верно, — подтвердил Кэбот.
— У нее нет ни контроля, ни влияния на характер своего использования.
— Правильно, — кивнул ее владелец.
— Вероятно, мужчины порой могут потерять терпение из-за игр и притворства свободной женщины, — предположила рабыня.