— Ты одета, — заметил Кэбот.
— Конечно, — кивнула она, — ведь я же свободна.
— Я запомнил тебя, — усмехнулся Кэбот, — голым домашним животным в ошейнике Лорда Арцесилы, а потом мы встречались когда Ты была одета только в цепях, в кандалы вязки.
Грендель зарычал и мгновенно оказался рядом, замерев немного позади свободной женщины.
Глаза Леди Бины, устремленные на Кэбота, сверкнули яростью, а затем она вложив в удар всю свою энергию, хлестнула его по левой щеке.
— У тебя нет перчаток, — заметил Кэбот. — Обычно свободные женщины, точнее, конечно, таковые из высшей касты, вместе с одеждами сокрытия носят еще и перчатки. Возможно, я мельком увидел твое запястье и отметил, что оно могло бы прекрасно смотреться окруженное браслетом рабских наручников.
Казалось, что блондинка ударит мужчину снова, но она этого не сделала. Наоборот, она рассмеялась, легко и непринужденно.
— Твое лицо не скрыто вуалью, — указал Кэбот. — А Ты не боишься, что твои губы могут оценить и признать подходящими для рабыни?
Грендель издал возмущенный рев.
— Прости меня Лорд Грендель, — сказал Кэбот.
В полных гореанских одеждах сокрытия у свободной женщины открытыми остается только узкая полоска лица с глазами между верхним краем вуали и нижним капюшона. А в регионе Тахари вуаль зачастую скрывает даже глаза, и женщина выглядывает наружу сквозь темную марлю. Конечно, тело женщины должно быть скрытым настолько, насколько это возможно. И одежды, их длина, фасон рукавов, перчатки разработаны с целью спрятать сокровища, предположительно скрываемые под ними.
С гореанской точки зрения открытые запястья и лодыжки свободной женщины могут очень возбуждающе подействовать на мужчин.
То факт, что свои запястья, лодыжки, горло, губы и лица женщины Земли обычно не скрывают, большинством гореан принимается как доказательство того, что они в лучшем случае достойны того, чтобы быть рабынями свободных гореан. И конечно, такая обнаженность значительно упрощает работу гореанских работорговцев, ведущих свой бизнес на Земле. Разумеется, их трофеи перед продажей будут обнажены полностью, ведь только дурак, как говорится, покупает одетую женщину.
— Э нет, — усмехнулась блондинка. — Если бы я надела вуаль, то моя красота была бы скрыта, а это мое оружие, которым я заставлю мужчин исполнять мою волю.
— У каждого из нас есть свое оружие, — пожал плечами Кэбот.
Его собеседница весело рассмеялась, а затем, словно впервые заметив рабыню, поморщившись, осведомилась:
— Так, и что же мы здесь имеем?
— Голову вниз, — скомандовал Кэбот рабыне, и та послушно опустила голову.
— Какая-то она тощая, — бросила Леди Бина.
— Едва ли, — не согласился Кэбот.
— Интересно, что мужчины находят в таких штучках? — скривила губы блондинка.
— У них есть свое назначение, — уклончиво ответил Кэбот.
— Какой откровенный на ней предмет одежды, — заметил Леди Бина. — Она скорее обнажена, чем одета! С тем же успехом она могла бы быть голой!
— Это — рабская туника, — пояснил Кэбот.
— У нее на шее что-то есть, или мне кажется? — осведомилась она и, обращаясь к рабыне, приказала: — Подними голову, девка!
Рабыня быстро подняла голову, испуганно глядя прямо перед собой.
— Да это же металлический ошейник, — воскликнула Леди Бина, словно удивившись находке. — И как плотно он прилегает к ее шее!
Блондинка зашла рабыне за спину и разделила волосы на тыльной стороне шеи Литы, напуганной и старавшейся сохранять абсолютную неподвижность.
— А здесь есть замок! — констатировала она и взявшись пальцами за ошейник, пыталась его открыть. — Почему он заперт на бедняжке?
Затем она снова обошла рабыню и встала рядом с Кэботом, лицом к ней. Лита не осмеливалась встречаться с ней глазами.
— Уверена, она может снять его, — проговорила Леди Бина, как бы заинтересованно.
— Конечно, нет, — сказал Кэбот.
— Как это? — изобразив озадаченное лицо, спросила она.
— Это — рабский ошейник, — развел руками Кэбот.
— Так значит, она — рабыня?
— Да, — кивнул Кэбот.
— Тогда не была ли она заклеймена? — поинтересовалась Леди Бина.
— Клеймо! — бросил Кэбот, и рабыня, как она уже научилась, перенесла вес на правое колено и, вытянув левую ногу, приподняла кромку подола, оголив бедро.
— Какая прекрасная отметина! — восхитилась блондинка.
По щеке рабыни скользнула слеза обиды.
— Ты можешь вернуться в прежнюю позу, — разрешил Кэбот, и его невольница с благодарностью снова встала на колени, низко опустив голову.