Мужчина полюбовался ошейником на ее горле. Насколько обоснованно, правильно, законно этот атрибут окружал ее шею. Насколько красиво он смотрелся на ней! И насколько красива в нем была она! И это был его ошейник!
— Мы попытаемся достичь дальнего берега, — сообщил Грендель.
— Чтобы в конечном итоге добраться до обитаемых мест? — уточнил Кэбот.
— Да, — кивнул Грендель.
— Я надеюсь, — предположил Кэбот, — чтобы в дальнейшем присоединиться к тем, кто собирается противостоять Одиннадцатому Лику Неназванного.
— Возможно, — уклонился от прямого ответа Грендель.
— Боюсь, что уже слишком поздно, — вздохнул Кэбот. — К настоящему времени мир может быть снова наводнен многочисленными сторонниками Агамемнона, высадившимися с возвратившегося флота.
— Верно, — согласился Грендель, — и нам придется иметь дело с противником, вооруженным энергетическим оружием.
— А я говорил тебе не терять времени даром, — вздохнул Кэбот.
— Я думал, что она может вернуться, — объяснил Грендель.
— И зачем тебе понадобилось тащить ее с собой? — поинтересовался Кэбот.
— Слишком многие хотели ее смерти, — ответил Грендель. — Я взял ее с собой, чтобы защитить. Я боялся, что ее отправят в скотские загоны.
— И за это она предала тебя, — сказал Кэбот.
— Я всего лишь хотел защитить ее, — развел руками Грендель. — Как бы я это сделал, если бы она не была со мной?
— А теперь? — осведомился Кэбот.
— Возможно, я ей еще понадоблюсь, — предположил Грендель.
— Забудь Ты ее, — простонал Кэбот.
— Не могу, — признался Грендель.
— Она — твой враг, — сказал Кэбот.
— Но я ей не враг, — пожал плечами Грендель.
— Неужели Ты готов пожертвовать Миром ради одной хитрой, коварной, вероломной самки урта?
— Я люблю ее, — объяснил Грендель.
— Боюсь, что у тебя, мой друг, нелады с благоразумием, — заметил Кэбот.
— Я отчасти человек, — сказал Грендель.
Рабыня томно потянулась, села и осмотрелась. Затем она послала улыбку своему господину и перевела взгляд на водную гладь.
«Какая хитрая маленькая самочка слина, — подумал Кэбот. — Уверен, она знает о том, что такая улыбка может сделать с мужчиной. Какой невинной она кажется, и какой разрушительной может быть на деле. Как такая улыбка может скрутить внутренности мужчины! Ну ничего она может быть моей всякий раз, когда я пожелаю. Эта фигуристая маленькая земная шлюха теперь товар, не больше, чем кусок рабского мяса, который можно купить или продать, она теперь моя!»
— Господин! — внезапно вскрикнула Лита, указывая вверх.
Кэбот и Грендель повернули головы в указанном направлении.
Какой-то маленький объект скользил между озером и лесами над ними.
— Это крылья, — сообщил Грендель, зрение которого было острее. — В том месте можно пользоваться такими устройствами, благодаря равному удалению от поверхностей цилиндра там почти невесомость.
— Как в шаттлах, — добавил Кэбот.
— Да, — кивнул Грендель.
— Как считаешь, он нас заметил? — поинтересовался Кэбот.
— Я так не думаю, — покачал головой Грендель.
Они плыли по озеру уже два дня. Время от времени Кэбот брался за весло, но именно Грендель большую часть времени неустанно приводил их плот в движение, иногда даже тогда, когда Кэбот и его рабыня спали.
Два раза они видели тарларионов, но ни один из них так и не приблизился к плоту. В небе над ними больше не появлялось ничего интересного, если не считать того, что над их головами расстилались леса и луга другой стороны цилиндра.
На исходе второго дня Грендель сообщил:
— Завтра мы пристанем к берегу.
Именно в этот момент рабыня вскочила на ноги и, указав назад, испуганно закричала.
Грендель бросил весло на плот и схватился за свой длинный топор.
Массивная голова на длинной шее, сверкая стекающими с нее каплями, появилась из-под воды не далее нескольких ярдов от плота.
— Этот плотоядный, — предупредил Кэбот, поднимая свою заостренную палку.
— Господин! — жалобно вскрикнула напуганная рабыня.
— За мою спину! — рявкнул Кэбот, и Лита метнулась назад и присела позади него.
Девушка отлично понимала, вопрос ее жизни и смерти в данный момент зависел от храбрости и мастерства других. Что могла она полуголая и безоружная рабыня? Впрочем, разве было бы иначе будь она свободной? Разве не так же испуганно и беспомощно дрожала бы она под тяжелыми красочными одеждами? В любом случае она была женщиной, в вопросах своего выживания полностью зависящей от мужчин, от этих более крупных, сильных и жестоких животных. Во время сражений рабынь зачастую заковывают в цепи, чтобы они беспомощно ожидали результата войны, а вместе с ним и решения своей судьбы. Кстати, свободных женщин тоже часто изолируют, чтобы они не могли своим присутствием подвергнуть опасности обороноспособность или усложнять мужчинам принятие решений. Женщины на Горе мужчинами не являются. В своей миниатюрности, мягкости, незначительности, слабости, очаровании и красоте они — или сокровища, которые следует защищать, или, если дела идут не лучшим образом — призы, которые будут распределены победителями. Они должны ждать и надеяться, что им не придется радовать гостей на пиру победы в качестве раздетых рабынь, прислуживающих на нем.