— Это — вопрос времени, — заключил Грендель.
Разумеется, хищники попытались сбросить свою потенциальную добычу в озеро, но встретили странное сопротивление, обусловленное весом плота.
Голова еще одного монстра потянулась к плоту, нацеливая распахнутые челюсти на Гренделя. Тот взмахнул топором, но челюсти моментально сомкнулись, и рывок громадной головы, лишил Гренделя его оружия.
— Желаю тебе всего хорошего, — сказал обезоруженный Грендель Кэботу.
— И тебе тоже всего хорошего, — попрощался с ним Кэбот.
Кэбот покачиваясь стоял на ненадежных бревнах. Он чувствовал рабыню, стоявшую на коленях, прижимаясь к его ноге.
Мужчина опустил руку и нежно провел по ее волосам.
— Мы умрем? — спросила она, подняв голову и испуганно глядя на него.
— Похоже на то, — вздохнул ее хозяин.
Она смотрела на него, и на ее лице покрытом каплями воды и слезами, вдруг появилась улыбка.
— Ты — соблазнительная рабыня, — признал Тэрл.
— Спасибо, Господин, — прошептала девушка.
— Думаю, что Ты точно стоишь двух тарсков, — улыбнулся он, — и, раздетая, была бы продана за такую сумму почти на любом рынке.
— Спасибо, мой Господин, — сказала она.
— Жаль только, что у меня было слишком мало времени, чтобы более полно проинформировать тебя относительно того, чем должна быть земная рабская девка в руках гореанского рабовладельца.
— Более полно? — переспросила Лита, озадаченно и с надеждой.
— Да, — кивнул Тэрл.
— Неужели возможно больше? — удивилась она.
— В тысячу раз больше, — заверил ее мужчина, — и более того.
— Возможно, я знала бы об этом лучше, мой Господин, — сказала Лита, — если бы дольше пробыла столь беспомощной и униженной, послушной и покорной, подвластной и доминируемой.
— Существуют горизонты за горизонтами, — улыбнулся ее владелец, — утро после ночи, и ночь после вечера, в которых каждое новое удовольствие сильнее предыдущего, а наслаждение выходит за рамки испытанного ранее. Рабыня никогда не сможет остановиться на этом пути, своем пути в богатство удовольствия и красоты беспомощной неволи и подчинения, поскольку всегда есть нечто большее, что можно узнать, понять, испытать и почувствовать. Эмоциональные, физические и психологические награды бесконечны.
— Но при этом нас могут купить и продать! — вздохнула девушка.
— Конечно, — кивнул Кэбот. — Ты — рабыня.
— Да, Господин, — не могла не согласиться Лита.
— А Ты хотела бы чего-то другого? — поинтересовался он.
— Нет, Господин, — ответила бывшая мисс Пим, — ведь иначе я не могла бы сознавать себя рабыней, не могла бы быть рабыней, которой я так стремилась быть.
Грендель, лишившийся своего топора, стоял в носу полуразрушенного плота, вглядываясь в гладь озера.
— Они все прибывают, — сообщил он, — только что подплыла еще пара, если не больше. Они возьмут нас либо с плота, либо, если мы спрыгнем с него, из воды.
— Возможно, нет, — не согласился с ним Кэбот.
— Все кончено, — вздохнул Грендель.
— Возможно, нет, — повторил мужчина.
— Ты — дурак, — заключил Грендель.
— Я — человек, — усмехнулся Кэбот.
— А я — кюр, и что? — осведомился Грендель.
Тогда Тэрл мягко оттолкнул от себя рабыню и поднял остатки своего расколотого самодельного копья.
— Будешь бороться до конца? — спросил Грендель.
— Конечно, — кивнул Кэбот. — Я же — человек.
— Я тоже буду драться, — заявил Грендель, поднимая вверх свои внушительные руки, из которых появились похожие на кривые ножи когти, — потому что я — кюр!
— Он приближается — предупредил Тэрл.
Один из монстров, вероятно, первый, кто появился рядом с ними, разрезал воду в направлении плота. Свет, моделирующий вторую половину дня, искрился в волнах, разбегавшихся в обе стороны от его спины.
Но внезапно монстр замер на месте. Его движение было остановлено, резко и загадочно. Гигантские, похожие весла конечности, баламутили воду, но не могли сдвинуть с места многотонную тушу. Затем большая часть тела резко, словно кто-то дернул за хвост, погрузилась под воду. Голова и длинная шея чудовища на мгновение поднялась над поверхностью озера на несколько ярдов, как будто собираясь откусить кусок луны. Большие круглые глаза рептилии, затянутые прозрачными мембранами, смотрели на людей дико, казалось, непонимающе, а затем шея и голова, вслед за туловищем исчезли под водой.