Вдруг послышался тихий, едва различимый звук.
Кэбот подскочил, метнулся вбок, спрятавшись за выступ скалы у входа и выхватил нож.
В следующее мгновение в грот вбежала фигура.
Кэбот моментально, еще плохо различая вошедшего, фактически видя только светлое пятно, шагнул ему за спину и, зажав левой рукой рот, гася любые звуки, оттянул голову назад, и приставил нож к горлу.
— Лита, — выдохнул Кэбот, отпуская беспомощную, испуганную девушку.
Та немедленно повалилась перед ним на колени, как подобает рабыне перед ее господином. Однако помимо этого, она была столь напугана, что вполне вероятно, просто не смогла бы стоять на ногах.
— Больше никогда не подкрадывайся и не врывайся так к человеку, — предупредил ее Кэбот.
Рабыня быстро склонила голову к его ногам и покаянно целовала их.
— Всегда объявляй о себе, — сердито сказал он.
— Простите меня, Господин! — всхлипнула Лита.
— Я же мог тебя убить, — объяснил Кэбот.
— Простите меня, Господин, — повторила его рабыня.
Девушка была явно напугана. Вероятно, она поняла, как глупо она поступила, и насколько тонка была грань между ее жизнью и смертью.
Возможно, она была бы напугана еще больше, если бы она знала, как тренируют гореанских воинов убивать, стремительно, на грани инстинкта.
Четверть ина может стать решающим фактором между тем, чтобы убить или быть убитым, между жизнью и смертью. Быстрая тень поблизости, может оказаться атакой хищника, и тот, кто задержится с ответом, чтобы поразмышлять в такой ситуации, вряд ли будет размышлять долго, и вряд ли вообще будет размышлять когда-нибудь.
Кэбота, кстати, тоже потряхивало от произошедшего.
Вкладывая свой нож в ножны, мужчина изо всех сил пытался перевести дыхание.
Он позволил девушке еще некоторое время обслуживать его ноги губами и языком, тем более что делала она это старательно, почтительно, просительно, как та, кем она была, не больше, чем рабыня.
Мужчины любят владеть красавицами, полностью доминируя над ними, имея их у своих ног.
Настолько же будет глуп, или инертен, или вял, тот мужчина, что не захочет владеть красивой женщиной, надеть на нее свой ошейник, и иметь ее как свою беспомощную рабыню?
Девушка начала дрожать и поскуливать.
— Ты можешь поднять голову, — наконец, разрешил Тэрл.
Лита подняла голову и принялась целовать, быстро и отчаянно, снова и снова, его колени и бедра, а затем посмотрела не него. Ее тело вздрагивало, ее приоткрытые губы дрожали.
— Ты напугана, — констатировал Кэбот. — Что-то случилось, не так ли?
— у меня плохие новости, — ответила она.
— Ты видела Лорда Гренделя? — уточнил Кэбот.
— Да, — кивнула девушка. — Он скоро будет здесь.
— А где Ты пропадала? — поинтересовался Кэбот.
— Я наткнулась на лежавшего кюра, — сказала Лита. — Я думаю, что он умирает. Я попыталась остановить его кровотечение, помочь ему.
— Веди меня к нему, — велел Кэбот. — Я должен убить его.
— Нет, — отшатнулась девушка. — Вы не можете его убить. Он слаб и беспомощен.
— Похоже, Ты не понимаешь, — сказал Кэбот. — Он видел тебя и может сообщить солдатам о нашем местоположении. Мы должны убить его и спрятать тело.
— Я нисколько не сомневаюсь, что это было бы разумно, Господин, — признала она. — Но Вы же не можете так поступить.
Кэбот, не скрывая раздражения, пожал плечами и спросил:
— Почему нет?
— Господин сам хорошо знает, — растерянно сказала Лита. — Это не было бы благородно.
— Но если я этого не сделаю, мы все можем умереть, — объяснил Кэбот.
— Лорд Грендель принесет его сюда, — сообщила девушка.
— Это уже совсем безумие! — возмутился Кэбот.
— Господин сделал бы то же самое, — уверенно заявила рабыня.
— Да, — в ярости бросил Кэбот. — Я сделал бы то же самое.