— Это высокая оценка, — признал Кэбот.
Разумеется, девушки, попавшие в Цилиндр Удовольствий, прошли самый тщательный отбор. Причем подбирая их Пейсистрат, держал в памяти вкусы людей из его команды.
— Так значит, я красива, не так ли? — спросила Лита.
— Да, — не стал больше отрицать Кэбот, — Ты красива.
— Очень красива! — заявила она.
— Да, — буркнул Кэбот, — Ты — очень красива.
— И хотя я не свободна, — продолжила Лита, — разве господин не находит меня интересной, пусть и как всего лишь рабыню?
— Возможно, — ответил он.
Тэрл счел это забавным, поскольку большинство рабынь прежде были свободными женщинами, и, обычно, только самые красивые из свободных женщин оказываются в ошейнике. Соответственно, с большой долей вероятности можно утверждать, что почти все рабыни красивее, чем большинство свободных женщин, и это факт не остается не замеченным последними. Также, интересно было бы отметить, что в неволе женщины становятся красивее, и это связано даже не столько с соответствующими предметами одежды, диетой, обучением и упражнениями, сколько имеет отношение к жизни рабыни, к ее чувству удовлетворения.
— Я хотела бы попросить позволить мне служить Господину, — сообщила Лита.
— У нас мало времени, — отмахнулся он.
— Я знаю, — вздохнула рабыня.
Среди гореан, хотя рабыню можно использовать небрежно, бездумно и безразлично, как можно было бы выпить стакан воды, весьма распространено уделять этому время, часто утро, день или вечер, а иногда с утра до вечера. Долгое и терпеливое использование рабыни является одним из удовольствий доминирования. Ей известны его любимые блюда, которые она, чаще всего нагой готовит для него под его наблюдением, как и вина, которые она будет разливать и подавать, и ее прелести будут предоставлены для его удовольствия точно так же, как кубок, еда или стол. А потом, на мехах в ногах его кровати, к которой она будет беспомощно прикована цепью, рабыня будет вынуждена, снова и снова, беспощадно, к его удовольствию, хочет она того или нет, как предмет, как животное, испытать долгие, позорные, унизительные экстазы, экстазы лежащие вне понимания свободной женщины, доступные только доминируемой рабыне.
— Господин мог бы использовать меня в качестве вьючного животного, — заметила она.
Тэрл окинул ее оценивающим взглядом.
— Конечно, — кивнула девушка.
— Что ж, верно, — признал мужчина.
— Позвольте Лите быть вашим вьючным животным, — попросила она.
— Если рабыня прикоснется к оружию, это может быть признано преступлением, караемым смертной казнью, — предупредил Кэбот.
— Разве хозяева иногда не вооружают своих рабов? — спросила Лита.
— Иногда, бывает, — согласился он.
— И разве иногда они не сгибаются под тяжестью щита своего господина? — уточнила рабыня.
— Иногда, — кивнул Тэрл. — Только откуда Ты знаешь об этом?
— Обучая меня гореанскому, — ответила она, — девушки в Цилиндре Удовольствий много чего рассказали мне о Горе.
— Когда они не применяли к тебе свои стрекала, — усмехнулся мужчина.
— Да, — натянуто улыбнулась девушка.
— Зато твои успехи в гореанском более чем значительны, — заметил Тэрл.
— Когда за ошибку в произношении или грамматике получаешь удар стрекала, то учеба идет быстро и хорошо, — проворчала рабыня. — Конечно, если рабыня получила разрешение господина, то она может касаться оружия, не так ли?
— Только такое разрешение редко предоставляют, — сообщил он.
— Я могла бы поднять и нести много стрел, — пообещала Лита, — все, которые остались здесь.
— На Горе тебя могли бы убить не разбираясь, — сказал Кэбот, — только за то, что увидели, как Ты дотронулась до оружия.
— Но мы ведь сейчас не на Горе, — напомнила девушка.
— Зато люди Пейсистрата — гореане, — предупредил мужчина. — И кроме них могут быть и другие.
— Но если будет ясно видно, что меня используют, как не больше чем вьючное животное, — предположила Лита, — разве кто-то стал бы возражать?
— Скорее всего, никто, — согласился Кэбот.
— А может они даже порадовались бы тому, что видят меня, беспомощную и обремененную тяжестью?
— Многим понравилось бы видеть, как трудится красивая рабыня, — признал Тэрл.
— А как кайила могла бы служить своему хозяину в такой ситуации? — уточнила девушка.
— Ты — умная рабыня, — усмехался он.