— Но при этом, любой мог бы перерезать его, — заметил Тэрл. — Корме того, шнур Ты сама могла бы со временем перетереть, скажем, об острый камень и освободиться.
— Неужели вам так хочется, чтобы во время вашего похода я была закована в наручники и была настолько беспомощна?
— Да, — ответил Кэбот.
— Но я же буду совсем такой же как кайила, — простонала рабыня.
— Точно, — подтвердил мужчина.
— Это же шутка! — воскликнула Лита.
— Нисколько, — заверил ее Кэбот.
— И я рискну предположить, что теперь должна еще и быть взята на поводок, — допустила она.
— Конечно, — подтвердил Тэрл.
— Конечно, нет! — простонала девушка. — Только не это!
Ее хозяин грубо повернул ее к себе лицом и поместил поводок поверх ошейнику на ее шею. Затем он дважды дернул за поводок, дав девушке почувствовать давление на тыльную часть ее шеи. Такое обычно делаются с рабынями. Они понимают такие нюансы.
— Я на поводке! — прошептала Лита. — Вы буквально взяли меня на поводок! Я на поводке в прямом смысле этого слова!
— Именно так, — подтвердил Кэбот.
Кэбот намотал поводок на руку, так что его кулак оказался в считанных дюймах от ее шеи, и туго натянул его. Он небрежно и со вкусом исследовал свою прекрасную, закованную в наручники и взятую на поводок пленницу. Его взгляд, начав с лица и горла, скользнул по плечам и фигуре, едва скрытой короткой туникой, оценил ее бедра и икры, и завершил осмотр на щиколотках и маленьких босых стопах.
— Я в железе и на поводке, — прошептала она. — Господин удовлетворен?
— Я рассматриваю это вопрос, — усмехнулся Кэбот.
— Господин разглядывает свою рабыню бесстыдно, — заметила Лита.
— Рабынь можно разглядывать так, — пожал он плечами.
— Вьючное животное одобрено господином? — поинтересовалась девушка.
— В случае легких грузов, такие как Ты вполне могут заменить кайилу.
— Вы льстите своей рабыне, — сказала она.
Кэбот ослабил поводок, но не выпустил его из руки.
— Несомненно, у меня теперь осталось немного причин бояться гореан, — прокомментировала рабыня, — поскольку мой статус простого вьючного животного виден невооруженным взглядом.
— Ты — вьючное животное, все верно, — признал Кэбот, — но едва ли тебя будут рассматривать, как только лишь вьючное животное.
— Конечно, — улыбнулась Лита. — Я ведь рабыня.
Кэбот усмехался. Рабыня, как вы знаете, находится полностью во власти своего хозяина.
Она еще раз немного потянула запястья из браслетов.
— И, несомненно, наручники должны сделать мне еще яснее мою неспособность отменить или изменить то использование, которое для меня было запланировано.
— Само собой, — кивнул Кэбот. — Тем самым гореанам будет дан четкий сигнал, что Ты это делаешь в приказном порядке, и что у тебя в этом не было права голоса.
— Мне правда что-то угрожало бы, если бы было иначе? — спросила Лита.
— Вполне возможно, — ответил мужчина. — Кроме того, теперь даже кюрам должно станет понятно, что Ты никоим образом не участница восстания, и не комбатант, но всего лишь имущество, животное и рабыня.
— С которым победители могу поступать так, как посчитают целесообразным? — уточнила девушка.
— Совершенно верно, — подтвердил ее хозяин.
— Понимаю, — прошептала она.
— Чего я боюсь, так это того, что Ты пока еще можешь не понимать, не понимать по-настоящему, даже теперь, из-за своей новизны к твоему статусу и твоего земного воспитания, что это фактически, однозначно, то, что Ты есть, и все, чем Ты являешься.
— Конечно, я понимаю все это, — поспешила заверить его рабыня.
— Умом, возможно, — сказал Тэрл.
— Умом? — переспросила она.
— Да, — кивнул мужчина, — но теперь Ты начинаешь лучше понимать это, понимать это фактически.
— Господин?
— Своим соблазнительным маленьким животом, — объяснил он, — как любая другая рабыня.
Брюнетка ошеломленно уставилась на него.
— Господин! — попыталась протестовать она.
Тогда Тэрл поставил рабыню на колени и, потянув поводок вниз, вынудил ее склонить голову, скрестил ее лодыжки, протянул поводок между ее ног и использовал его свободный конец, чтобы связать лодыжки.
— Теперь Ты понимаешь? — спросил он.
— Да, Господин, — ответила Лита и срывающимся голосом поинтересовалась: — Я могу говорить, Господин.
— Нет, — отрезал Кэбот.
— Да, Господин, — прошептала рабыня.