— Освободите меня! — крикнула блондинка.
Лита выбралась из люка целиком и встала на пол.
— Выгоните отсюда эту вонючую, уродливую рабыню! — потребовала Леди Бина.
— Вообще-то она не уродлива, — заметил Кэбот. — Если ее раздеть и показать работорговцам, то она заняла бы высокое место в прейскуранте многих из них. Впрочем, как могла бы и Ты.
— Это оскорбление! — возмутилась она.
— Я должен освободить ее, — заявила Лорд Грендель.
— На твоем месте, — предупредил его Кэбот, — я оставил бы ее голой, висеть на этом крюке, и с колоколом на шее.
— Нет, нет, — пробормотал Грендель. — Это невообразимо. Она — свободная женщина.
— Ты рисковал жизнью, чтобы спасти ее, — сказал Кэбот. — Ты думаешь, она тебе благодарна?
Но его друг уже опустил девушку вниз и согнулся, чтобы развязать ее щиколотки.
— Не смотри на меня, животное, — прошипела блондинка.
— Простите меня, Леди, — вздохнул он.
— Подай мою диадему! — потребовала Леди Бина.
Лорд Грендель поднял маленький предмет и вручила его девице. Та тут же водрузила это на прежнее место.
— Я — Убара, — заявила она.
— Я не знал этого, — пробормотал Лорд Грендель.
— Это было объявлено самим Лордом Агамемноном, — сообщила она ему.
— Я не знал об этом, — развел руками Грендель.
— Ты истекаешь кровью, — напомнил ему Кэбот.
— Это пустяк, — отмахнулся тот.
— Пусть Лита позаботится о твоих ранах.
— Кровь кюров быстро сворачивается, — отмахнулся Грендель.
— Надеюсь, как и кровь, по крайней мере, одного человека, — добавил Тэрл.
— Возможно, — сказала Грендель.
— Снимите цепь и эту ужасную вещь с моей шеи! — потребовала Леди Бина, сидевшая на платформе и растиравшая свои саднившие после веревки лодыжки.
— Я не могу без инструмента, — объяснил Лорда Грендель.
— Ну так принеси инструмент, — сказала блондинка.
— Прежде всего, — остановил его Кэбот, — мы должны освободить выживших, тех, что висят на крюках и вывести всех, кто остался на пандусе и загонах, на открытую местность, где у них может появиться шанс выжить.
— Они всего лишь скот, — отмахнулась Леди Бина.
— Я прикажу субординантам позаботиться о них, — сказал Лорд Грендель. — Они повинуются мне.
— А почему это они тебе повинуются? — поинтересовался Кэбот.
— Потому, что я доминант, — ответил он.
— А, — протянул Тэрл, — понятно.
— Вернись! — крикнула ему вслед Леди Бина, но Грендель уже покинул помещение.
Тогда она вперила взгляд в Кэбота и высокомерно спросила:
— Чего Ты на меня уставился?
— Да вот прикидываю, сколько за тебя можно выручить, — ответил Кэбот, — на невольничьем рынке.
— Наглое животное! — возмутилась она.
— Это не более чем праздная мысль, — пожал плечами мужчина, — но обычная среди мужчин, когда они видят смазливую бабенку. Для них весьма свойственно представлять таких женщин раздетыми, в рабском ошейнике, туго и беспомощно связанными, лежащими на полу в ногах их кровати, ну и так далее.
— Я хочу, чтобы Лорд Грендель вернулся, — заявила блондинка, дернув за колокол, висевший на ее шее, отчего тот негромко брякнул.
— На рабынь частенько навешивают колокольчики, — сообщил ей Кэбот, — иногда в целях назидания и отслеживания, и тогда они могут быть заперты на них, иногда чтобы усилить их привлекательность, но также и для того, чтобы колокольчики, звенящие при малейшем движении, напоминали им о том, что они — рабыни. Они могут оскорбить и опозорить рабыню, особенно новообращенную рабыню, а могут и встряхнуть ее живот, возбудить ее, постоянно напоминая о ее уязвимости и глубоком значении ее статуса. Кстати, они могут оказать свой эффект и на мужчину. В случае такой женщины как Ты, они могли бы функционировать несколько по-другому, скорее как штрафное клеймо, чтобы предупредить других о том, что, скажем, их носительница является мелочной и ненадежной. В действительности, есть много причин, почему на рабыню могли бы навесить колокольчики.
В качестве примечания к словам Кэбота можно было бы добавить, что чаще всего колокольчики навешивают на пага-рабынь, танцовщиц и им подобным девушек. Фактически, звон колокольчиков снующих туда-сюда рабынь, спешащих обслужить клиентов, является одним из удовольствий некоторых пага-таверн. Наиболее распространенное для ношения колокольчиков место — левая лодыжка рабыни.