— То есть, это не гарем? — заключил Кэбот.
— Нет, — подтвердил Грендель. — Это вопрос не секса, а социального устройства. Насколько я понимаю, тебе знакомы сады удовольствий, гаремы и тому подобные заведения.
— Разумеется, — кивнул Кэбот.
— Женщины там, — продолжил его товарищ, — используются для развлечения и сексуального удовольствия, не так ли?
— Конечно, — ответил Кэбот. — Мы используем их множеством способов, как нам хочется и так часто, как нам захочется, чтобы получать от них большое удовольствие.
— Доминанты у кюров, — пояснил Лорд Грендель, — точно так же может держать одну или более женщин, но то, что Ты видишь сейчас явление совершенно иного порядка. Она скорее умрет, чем позволит субординанту прикоснуться к ней, уже не говоря о том, чтобы осеменить ее. В действительности, того из них, у кого такая мысль возникнет, она могла бы убить.
— Приятное создание, — съязвил Кэбот. — Я смотрю, у нее и веревка имеется.
Она как раз сняла со своей сбруи несколько петель мягкой, гибкой, но толстой веревки.
— Она подумывает над тем, чтобы повязать веревку на мою шею, — усмехнулся Грендель, — и, таким образом, добавить меня к своим слугам.
— Понятно, — сказал Кэбот, заметно встревожившись.
— Я был уверен, что Ты узнаешь ее, — заметил Грендель.
— С чего бы это? — озадаченно спросил Кэбот.
— Вспомни арену, — предложил он. — Там было две женщины, конкурировавших из-за выбора доминирующего самца, того, что с кольцами. Эта как раз та, которая проиграла.
— Это — та самая? — удивился Кэбот. — Ты уверен?
— Конечно, — кивнул Лорд Грендель.
— Не удивлюсь, что, то поражение все еще терзает ее, — сказал Кэбот.
— Мне тоже так кажется, — согласился Грендель.
— Помнится, ее тогда чуть не убили, — припомнил Кэбот.
— Некоторых, бывало, и убивали, — сообщил Грендель и предупредил: -
Я бы не стал включать переводчик. Тебе это может не понравиться.
— Как скажешь, — пожал плечами мужчина.
— И не вмешивайся, — попросил Лорд Грендель.
— Хорошо, не буду, — пообещал Тэрл.
Самка кюра меж тем приблизилась к Гренделю и, зарычав, обнажила клыки. Лицо женщины замерло в каких-то дюймах от него, и она внезапно и яростно зашипела. Кэбот отметил, что другие кюры, остававшиеся позади нее при этом признаке гнева, неудовольствия или чем оно там могло быть, робко отступили назад.
Реакция Гренделя на это действие со стороны женщины была нулевой.
Тогда та снова продемонстрировала свои клыки и злобно зашипела.
И снова без какого-либо ответа со стороны Гренделя.
Женщина отступила на шаг, и окинула его взглядом. Быть может, он был запуган до состояния ступора? Гримаса, означавшая у кюров улыбку, исказила черты ее лица. Похоже, она решила, что сейчас добавит еще одного презренного слабака, еще одного презираемого слугу, к своей робкой, подобострастной свите. Она вернулась на прежнее место и подняла веревочную петлю, собираясь набросить ее на шею Лорд Гренделя. Однако тот, внезапно, вскинул руки, из которых выскочили когти, и издал рев, неожиданный, пугающий, ужасный. Ничего подобного Кэбот еще никогда не слышал и отступил от неожиданности.
Это было подобно вулкану, взорвавшемуся на дальше его локтя, раскату грома прямо над головой.
Вся фигура Гренделя, казалось, увеличилась в объеме и преобразилась. Мех встал дыбом, усиливая ощущение массивности, его большие, заостренные кверху уши легли назад, прижавшись к сторонам его головы. Огромные челюсти распахнулись и, казалось, выдвинулись вперед. Его клыки разошлись не меньше чем на фут. Глаза пылали, словно угли в печи.
Кюрская женщина отступила, явно напуганная, и вдруг стала маленькой, съежившись перед ним. Ей начала колотить неудержимая дрожь. Она осознала, что невольно оскорбила доминанта.
Грендель схватил ее одной лапой и, потянув к себе, другой запрокинул голову самки вверх и назад, подставляя ее горло, под свои клыки. И Кэбот отлично знал, что могло бы последовать за этим. Он за последнее время уже много раз видел, как отлетали головы кюров, оторванные от тел, в следующее мгновение после вот такого захвата.
Лорд Грендель попросил его не вмешиваться, но это предупреждение, теперь казалось совершенно ненужным. Кэбот не испытывал никакого желания вмешиваться в их разборки, не больше чем он хотел бы прыгнуть между сцепившимися в яростной схватке ларлами.
Клыки Гренделя наполовину углубились в ее горло. Тело самки, беспомощное в его захвате, начало трястись и корчиться. Из ее горла посыпались жалобные, тихие, отчаянные, просительные звуки.