— Мы полетим им навстречу, — прорычал Статий. — Мы выйдем кюр против кюра, зуб против зуба, коготь против когтя.
— Их слишком много, — повторил Кэбот слова Гренделя. — Но они не знают о том, что здесь есть я. Лорд Статий, отдай мне свой лук и колчан. А потом замаскируйте мое присутствие.
— Лорд Статий? — опешил кюр.
— Быстрее! — приказал Кэбот.
— Ага, — хмыкнул Лорд Грендель, и его лицо скривилось в гримасе удовлетворения.
— Не только Агамемнон может устраивать сюрпризы, — мрачно проговорил Кэбот, забрав лук и колчан у Статия.
Вытянув из колчана четыре стрелы, он зажал их вместе с луком в левой руке, и установил еще одна стрелу на тетиву. Часть оставшихся стрелы Тэрл засунул за пояс, а другие уложил у порога ворот, так чтобы они были под рукой.
— У некоторых может быть ручное оружие, — уже спокойным тоном предупредил Лорд Грендель.
— Я догадался, — кивнул Кэбот.
Такое оружие легче всего использовать во время полета на крыльях.
— Выключи свой переводчик, — приказал Лорд Грендель Статию.
Итак, Лорды Грендель и Статий теперь стояли на пороге пустого арсенала, по-видимому убежденные, что дальнейший полет бесполезен.
Поскольку их переводчики не были активированы, Кэбот мог только гадать относительно характера переговоров между фиолетовыми шарфами, которых было десять, и Лордами Гренделем и Статием. Впрочем, общий смысл был, конечно, ясен без слов. Кроме того, Кэбот за время своего нахождения в Мире, приобрел сноровку не только в чтении языка тела кюров, расшифровать который оказалось не сложнее, чем язык тела ларла или слина, но и научился в целом понимать характер или смысл того, что говорилось, например, затруднение, гнев, лесть, нетерпение, приказ и так далее. Таким образом, он был уверен, что лидер фиолетовых шарфов, произнося слова, был высокомерен, уверен, взволнован и переполнен триумфом. Тэрл также расслышал лязг цепи и заключил, что его друзей собирались надежно заковать, прежде чем отвести и предоставить милосердию Агамемнона.
Кэбот, прикрытый крыльями своих друзей, чувствовал, что фиолетовые шарфы уже были очень близко, не дальше, чем в шаге от выступа.
Кэбот услышал, как когти ног первого из фиолетовых шарфов проскрежетали по выступу, а затем, подобно створкам могучих ворот, левое крыло Лорда Гренделя и правое Лорда Статия опустились, прижавшись к их телам, и Кэбот первый раз спустил тетиву. Стрела вошла в грудь офицера, ее оперение буквально исчезло в теле, а половина древка высунулась из спины. Цепь еще гремела по металлическому настилу выступа, когда вторая стрела сорвалась с тетивы, а не позднее пары инов за ней последовала еще одна. Почти одновременно с этим Грендель и Статий сорвались с выступа и ударив широкими крыльями, сцепились каждый со своим противником. Один из фиолетовых шарфов высвободив руку из ремня крыла, потянулся к оружию. Разумеется, он тут же потерял контроль над своим полетом и беспомощно закувыркался в воздухе. К тому времени, когда он смог высвободить оружие из кобуры, следующая стрела уже нашла свою цель. Его оружие поплыло, как мог бы плыть предмет в воде. Кэбот видел, как кровь искромсанной шелковой лентой выплеснулась в воздух из разорванного горла противника Лорда Гренделя, челюсти которого тоже были покрыта кровью. Он был наполовину ослеплен кровью врага попавшей ему в глаза. Статий и его противник, сцепившиеся друг с другом, кувыркались в атмосфере. Кэбот окинул взглядом оставшихся врагов, выглядевших пораженными, почти парализованными, внезапно появившейся угрозой. Таких обычно оставляют напоследок. То же самое касается того противника, который закричал, заметив угрозу, поскольку это говорит о том, что он колеблется. Приоритетная цель, тот из врагов, кто молчит, кто реагирует немедленно, ищет укрытие, выхватывает оружие и так далее. Само собой, офицеру не было дано времени на то, чтобы как-то реагировать. Разумеется, при прочих равных условиях офицер обычно является целью первостепенного значения. Соответственно, в опасных ситуациях, как уже было упомянуто ранее, по крайней мере, среди кюров, знаки отличия часто удаляются, приветствия отменяются и так далее. Такие же меры обычно принимаются и в среде гореанских воинов. Впрочем, рискну предположить, что эти правила, вряд ли будут незнакомы любому, безотносительно мира, кто выбирает профессию военного, кто шагает по дорогам войны.
Статий вонзил зубы в плечо своего взвывшего от боли врага, согнул ноги в коленях и, вспоров их когтями его живот, принялся рвать внутренности своего противника, возможно, это был рефлекс, генетически заложенный в него давно исчезнувшими, дикими предками современных кюров. Данная модальность боя, что интересно, характерна для нападения малой гореанской лесной пантеры. Применяют такой способ и ларлы со слинами, с той лишь разницей, что слин обычно старается схватить за горло, а ларл, когда возможно, особенно после того, как загнал или сбил с ног свою добычу, кусает за заднюю часть шеи.