У шлюхи были ясные перспективы.
Царствующие Жрецы хорошо знают и делают свою работу.
Мужчина, казалось, даже не заметил ее, уделив все свое внимание блондинке. Очевидно, он говорил с нею, и, несомненно, делал это, используя гореанский. Блондинка выглядела пораженной тем, что такие явно членораздельные звуки исходили от человека. Она даже попыталась подражать им, но достигла немногим большего, чем воспроизведение нескольких бессвязных фонем. Мужчина, казалось, был озадачен ее реакцией. Конечно, в тот момент он не мог знать, что она, независимо от того, каким мог бы быть ее врожденный интеллект, который, кстати, был весьма значительным, речью не владела, по вполне очевидной причине. Ее этому никогда не учили. По-видимому, первой его мыслью было то, что она просто говорит на другом, незнакомом ему языке. Однако он быстро отбросил это предположение, поскольку она, казалось, не говорила с ним на другом языке, а скорее пыталась воспроизвести ряд звуков из его собственного. Также он отказался от вероятности того, что девушка страдала задержкой в развитии. Ее живой, проницательный взгляд говорил об обратном, кроме того, она повторила многие из произнесенных им звуков с живостью и точностью, которая скорее предлагала проворный и быстрый ум. Также, она явно не могла быть глухой или немой. Немая не смогла бы произнести звуки вообще, а будь она глухой, тот как она воспроизвела звуки из его речи, не услышав их? В общем, в тот момент Тэрл, как мы позже узнали, предположил, что она, скорее всего, была гореанским экзотиком, в данном случае рабыней, которую воспитывали, не обучая речи. Тогда ему в голову прийти не могло, что она может быть со Стальных Миров.
Затем он обратил внимание на брюнетку. Девушка, явно напуганная и старавшаяся не встречаться с его глазами, покраснела до корней волос, казалось каждый дюйм ее тела полыхал алым. Она, отчаянно перебирая ногами, не забывая прикрывать свои груди маленькими ладонями, отодвинулась от него настолько далеко, насколько позволяла их камера, и вжалась спиной в прозрачный барьер.
Тэрл признал, что фигура у брюнетки была замечательной.
Он сразу предположил, что перед ним рабыня, раз уж ее предложили ему. К тому же, ее формы были достойны аукционной площадки, по крайней мере, в каком-нибудь из второстепенных городов. Правда, его озадачило ее поведение. Почему она так страстно пыталась скрыть себя от него, что по существу было бесполезно. Это не было похоже на поведение рабыни. Ни одна рабыня, зная о плети, не отважилась бы на такое. И все же, такая соблазнительная штучка, такая фигуристая маленькая шлюха, не могла быть никем иным, кроме как рабыней.
Разумеется, он видел многих рабынь. Но эта казался ему необычной во многих отношениях. Во-первых, ее поведение было странным. Девка пыталась прикрыть себя, впрочем, безрезультатно, от его взгляда. За это рабыня могла быть наказана. К тому же, она не выполнила почтение, и при этом не обратилась к нему по-гореански. Ему даже в голову не пришло, что девушка, оказавшаяся в контейнере, могла бы быть свободной женщиной. У него даже мысли не возникло, чтобы рассматривать ее как свободную женщину, облеченную достоинством гражданку, наделенную правом на почтение и уважение. Он сразу начал смотреть не нее, несомненно, как и запланировали Царствующие Жрецы, с точки зрения клейма и ошейника, кандалов и плети, аукционной площадки и клетки. Она была тем видом женщины, которую мужчина с удовольствием, радостью и торжеством бросит к своим ногам. Она была слишком красива и желанна, чтобы быть свободной. Свобода была не для такой как она. Она принадлежала к тому типу женщин, которую мужчина не будет воспринимать иначе, чем в терминах абсолютного и полного права собственности.
Любой мог, посмотрев на нее, сказать, что она была прирожденной рабыней. Мужчина, который не рассматривает прирожденных рабынь, как рабынь — дурак. Они — рабыни, и они цельны только у ног мужчины.