— Несомненно, с такими вещами знакома любая рабыня, — заметил Лорд Грендель. — Рано или поздно, конечно, — кивнул Кэбот.
— Их кто-то на нее надел, — сказал Лорд Грендель.
— Да, — кивнул Кэбот, — но кто и по какой причине?
— Как оскорбительно, — проворчал Лорд Грендель, — что на нее, на свободную женщину, надели рабские наручники.
— Оскорбительно, возможно, — признал Кэбот. — Но вообще-то, они держат свободную женщину с тем же совершенством, что и рабыню.
— Теперь кажется ясным, — заключил Грендель, — что она, по неким причинам, была в бегах, причем, возможно, в течение некоторого времени, а затем была обнаружена и спугнута из своего укромного места гладиаторами.
— Понятно, что она показалась бы им превосходной добычей в их охоте на женщин. Не исключено, что они могли заметить ее раньше, и целенаправленно искали именно ее.
— А она искала убежище среди людей из скотских загонов, — предположил Лорд Грендель. — Это, должно быть, потребовало от нее недюжинной храбрости, поскольку она боялась их до ужаса еще с самых загонов.
— Ее действие, как мне кажется, — пожал плечами Кэбот, — было не столько храбростью, сколько жестом отчаяния и ужаса, внезапного, безрассудного и иррационального бегства любой ценой, лишь бы избежать рук гладиаторов.
— Но верно и то, — заметил Лорд Грендель, — что мы пытались уверить ее в безопасности людей из скотских загонов.
— Похоже, в этом, мы ошибались, — признал Кэбот. — Возможно, это было верно прежде, но теперь это уже не кажется мне соответствующим действительности. Некоторые из них уже вооружились, пусть и примитивно, и нападают на других, кто вторгается на их пастбища, и сами вторгаются на чужую территорию. Фактически, теперь, когда о них не заботятся и не кормят, они уже переросли, свое прежнее бычье спокойствие. Теперь они научились жестокости, хищничеству и войне.
— Они становятся более людьми, — сказал Лорд Грендель.
— А может больше кюрами, — хмыкнул Кэбот.
Грендель осмотрелся.
— Похоже, Леди Бина снова ускользнула от нас, — заметил Кэбот. — Сбежала.
— Ерунда, — отмахнулся Лорд Грендель. — След свежий. Кюрский младенец сможет взять его.
Но это не потребовалось. Торжествующий крик кюра заставил Кэбота и Гренделя обернуться и увидеть Статия приближавшегося к ним, таща за собой на толстой веревке, привязанной к шее, спотыкающуюся, грязную, испуганную, одетую в обрывки испачканной туники, Леди Бину.
— С возвращением Леди Бина, — помахал ей рукой Кэбот.
Статий, триумфальным высокомерным жестом, швырнул блондинку к ногам Лорда Гренделя.
— Вот она, — крикнул кюр, — предательница Леди Бина!
Девушка беспомощно задергалась в траве, в страдании и ужасе. Клочок туники, оставшийся на ней, был пропитан грязью. Ее волосы были спутаны в колтуны, скрепленные высохшей кровью. Пятнами запекшейся крови было покрыто все ей тело, особенно ее колени. Статий ногой перевернул пленницу на живот, а затем потянул ее запястья вверх так, чтобы их узы были очевидны.
— Рабские наручники, — прокомментировал Кэбот.
Статий отпустил запястья, и те безвольно шлепнулись на ягодицы девушки. А кюр сердито поставил свою когтистую лапу ей на спину и прижал рыдающую блондинку к земле.
— Вот она, предательница, — повторил он. — Попалась!
— Она в присутствии Лорда Гренделя, — сказал Кэбот. — Поставь ее на колени, как это подобает ей.
Статий, не скрывая своей злости, схватил девушку за волосы и рывком поставил ее на колени перед Лордом Гренделем, а затем толкнул ее голову к земле, сгибая в земной поклон.
— Поцелуй ноги своего лорда, — прорычал Статий, — прежде чем свершится правосудие.
Испуганная Леди Бина принялась отчаянно целовать и вылизывать ноги Гренделя.
— Ну что, теперь мы убьем ее? — осведомился Статий.
— Дай мне сначала взглянуть на нее, — сказал Лорд Грендель.
Статий схватил ее за волосы и снова поставил на колени, держа так, чтобы Грендель мог видеть лицо девушки.
— Согни ее в другую сторону, — велел Кэбот, и тело Леди Бины оказалось в позе рабского лука.
Кэботу самому много раз случалось помещать женщин в такую позу, в которой они были совершенно беспомощны, а их фигуры прекрасно выставлялась напоказ. В то же время согнуть так свободную женщину считалось проявлением крайнего неуважения к ней.
— Она прелестно сложена, — заметил Кэбот. — Возможно, если ее отмыть, оттереть, умаслить, причесать, одеть в шелк, то она могла бы стать неплохой рабыней.