— Но мне сказали, что вы все погибли в Долине Разрушения, — заметил Пейсистрат.
— И кто же сообщил тебе такое? — осведомился Кэбот.
— Единственный оставшийся в живых, — ответил Пейсистрат.
— Флавион, — предположил Кэбот.
— Да, — кивнул Пейсистрат.
— Флавион ошибся, — усмехнулся Грендель. — Как Ты можешь видеть, он оказался не единственным оставшимся в живых.
— К счастью! — добавил Пейсистрат.
— Хвала Неназванному! — послышался крик. — Слава нашему делу!
В воротах лагеря, выглядящий пораженным и ликующим, стоял Флавион. В следующий момент он бросился к ним и принялся обнимать Гренделя, Кэбота, Статия, Архона и других, затем он с радостным визгом подпрыгнул и перевернулся в воздухе, потом еще и еще раз. И в конце, собрав комья земли и подкинув их вверх, словно не в силах сдержать эмоций, заискивающе улыбаясь и приседая, повернулся к Лорду Гренделю.
— Какая радость! Какая радость! — выкрикивал он. — Неужели я вижу вас живыми?
— По крайней мере я на это надеюсь, — хмыкнул Кэбот.
— Я ждал с вами в Долине Разрушения, — заявил Флавион, — но потом у меня появились подозрения и я решил проверить. Я осторожно прокрался из долины, и к своему ужасу увидел клевретов Агамемнона. Бесчисленных! Они занимали позиции на краю долины! Я был отрезан от вас! Я не мог вернуться к вам и предупредить! Меня обнаружили, я дрался и убил шестерых врагов, но потом я увидел то, что могло быть только началом полного и безжалостного уничтожения. Я видел, как тысячи врагов спускались в долину, держа оружие наизготовку. Можно было продолжить только один результат, учитывая вашу столь ненадежную и открытую позицию. Тогда я, с тяжелым сердцем, принял решение возвратиться в лагерь, чтобы сообщить о произошедшем нашим товарищам, и подготовить их к грозившей им опасности.
— Благородный Флавион, Ты сделал все совершенно правильно, — заверил его Грендель.
— Наверное, я должен был воздержаться от своего возращения в лагерь и остаться, чтобы умереть рядом с вами, — предположил Флавион.
— Нет, — успокоил его Грендель. — Какую пользу это могло бы принести? Очевидно, что Ты обязан был добраться до лагеря и предупредить оставшихся.
— Лучше бы я умер вместе с другими, — вздохнул Флавион.
— Не столь многие погибли, — успокоил его Кэбот. — Из наших сил.
— Зато многие из сторонников Агамемнона, — добавил Архон.
— Победа на нашей стороне, — сообщил Статий.
— На нашей? — переспросил Флавион, по меху которого, казалось, пробежала волна дрожи, и внезапно воскликнул: — Великолепно!
— Вмешались выжившие из экипажей кораблей вернувшиеся после поражения флота, — объяснил Кэбот.
— Но затем, — развел руками Статий, — они ушли к месту их сбора, месту позора, веревок и ножей, и мы не смогли развить нашу победу.
— Как неудачно, — покачал головой Флавион. — Как жалко!
— Но мы рады видеть тебя снова, — сказал Грендель.
— Очень рады, — поддержал его Кэбот.
— Но ведь ясно, что нас предали! — заметил Флавион.
— Совершенно ясно, — согласился с ним Лорд Грендель.
— Мы оказались неспособны выступить на дворец, — продолжил Флавион. — Нас захватили врасплох в Долине Разрушения! Агамемнон, должно быть, получил информацию о наших планах.
— В этом не может быть сомнений, — кивнул Лорд Грендель.
— И эта шпионка и предательница, находится в этом самом лагере!
— Как это может быть? — удивился Грендель.
— Пойдемте, я покажу вам ее! — пригласил Флавион и повел Гренделя и остальных в лагерь, к небольшому, низкому, открытому навесу, прилепившемуся к частоколу. В центре этого крошечного укрытия торчали два массивных кола, диаметром дюйма по четыре, вбитые глубоко в землю, к которым были прикреплены тяжелые цепи, по одной к каждому колу. Другие концы цепей крепились к кольцам по бокам увесистого железного пояса, закрытого ударом молота.
— Выходи, предательница! — приказал Флавион.
Раздался звон колокола, свисавшего на цепи с симпатичного горла.
— Вот видите, — указал Флавион. — Она отзывается на имя предательница. Давай, выходи, предательница. Выходи и вставай на колени, опускай голову до земли, перед своими судьями и палачами.
Леди Бина медленно, морщась от боли, выползла из своего крохотного убежища, волоча за собой тяжелые цепи, и, подняв на мгновение голову, натолкнулась на взгляд Лорда Гренделя. Вздрогнув от ужаса, она немедленно встала на колени и склонила голову, как ей было приказано.
Вскоре после ее поимки и возвращения в лагерь, Грендель, вооружившись инструментом, растянул одно из звеньев цепочки рабских наручников, так чтобы она могла бы разделить руки, но кольца браслетов с остатками цепочки, по-прежнему были заперты на запястьях девушки. Таким образом, если бы потребовалось, открытое звено могло быть снова сжато, и ее тонкие запястья опять оказались бы соединены спереди или сзади, в зависимости от желания и надобности. Гореанские рабовладельцы обычно скрепляют запястья девушки за спиной, причем не столько из соображений ее большей беспомощности, сколько из-за того, что в этом случае ее красота более выставлена напоказ, и будет уязвимее и доступнее, скажем, для самой праздной ласки господина.