— Это будет концом всего, — констатировал Архон. — Мы просто не сможем долго сопротивляться такому союзу.
— Нет, — покачал головой Лорд Грендель. — Боюсь, что это та же самая уловка. Они были приглашены туда на свою погибель.
— Я тоже этого боюсь, — признался Флавион.
— Откуда такая уверенность? — осведомился Статий.
— Им запретили взять с собой оружие, — ответил Флавион.
— Как Ты узнал об этом? — спросил один из кюров.
— Это общеизвестно, — пожал плечами Флавион. — Я слышал об этом в жилых зонах, которые я недавно посетил с большим риском для жизни.
— Храбрый Флавион! — похвалил кто-то из кюров.
— Они сейчас, как послушные верры, колоннами, медленно бредут к театру смерти, — сообщил Флавион.
— Безумие, — прокомментировал Кэбот. — При их численности, они могли легко противостоять силам Агамемнона, которые собираются их уничтожить.
— Но нам конец в любом случае, — развел руками Флавион. — Если их оставят в живых, то Агамемнон станет непобедим. Если их уничтожат, то все надежды на успех нашего дела пойдут прахом.
Грендель молчал, погруженный в раздумья.
— Что же нам теперь делать благородный Лорд Грендель? — спросил Флавион.
— А что предложил бы Ты? — поинтересовался Лорд Грендель.
— У нас нет никакого выбора, — ответил Флавион. — Остается только сдаться, капитулировать, полностью. Нам придется пойти на презренную безоговорочную капитуляцию.
По лагерю прокатились стоны страдания. Чья-то рабыня заплакала. Рабыня Статия завыла, а затем подползла к его ногам, в испуге ища к него защиты. Он нежно положил руку на ее косматую голову.
— Людей при этом, конечно, перебьют, — заметил Пейсистрат.
— Скорее, перебьют всех повстанцев, — поправил его Статий.
— Нет, нет, — вмешался Флавион. — Мы не должны отчаиваться. Будущее неясно. Единственное, что ясно, так это то, что мы должны отказаться от нашей борьбы, и рассчитывать на милосердие Агамемнона.
— Когда выжившие должны были собраться в театре? — спросил Лорд Грендель.
— Вчера, — ответил Флавион.
— Тогда, в любом случае, все уже решено, — вздохнул Кэбот.
— Но как именно? — спросил один из кюров.
— А имеет значение? — поинтересовался другой.
— Бедняга Митоник, — покачал головой Кэбот. — Он остался верен пути кюра, даже, несмотря на то, какой ужас или безумие могли бы ждать его в конце этого пути.
— Нам сейчас нужно думать о других вещах, — заметил Флавион.
— Верно, — поддержал кто-то из кюров.
— Оружие проносить не разрешат, — сказал Флавион. — Мы должны оставить его. Я отведу вас к обитаемым местам. Несомненно, любой кюр или человек, найденный после этого незарегистрированным, прячущимся в лесах, будет считаться вне закона и уничтожаться.
— Очень многое в пути кюра выглядит глупо, если не безумно, — заявил Кэбот.
— Не больше чем в очень многих из человеческих путей, — ответил ему Статий.
— Ты не понимаешь кюров, — пожал плечами Лорд Грендель.
— Уверен, Ты тоже не одобряешь их путь, — раздраженно бросил Кэбот.
— Но как кюр я понимаю его, — сказал Лорд Грендель. — Путь кюра — это бить первым, отвечать немедленно, мстить до конца, уничтожать врага, выкорчевывать слабости, наказывать за ошибки, улучшать народ, следовать присяге и хранить верность, повиноваться приказу без сомнений. Это — жестоко, но это усиливает достоинства кюров, их силу и энергию, дикость, если тебе так кажется правильнее. Это суровый путь, но он привел нас к превосходству над всеми остальными видами. Он сделали нас кюрами.
— Это — наш путь, — подытожил Статий.
— Если мы сходим с этого пути, — добавил Грендель, — мы перестаем быть кюрами.
— В арсенале, дорогой Грендель, Ты оставил жизнь двум сторонникам Агамемнона, позволив им вернуться на их базу с оружием, — напомнил Тэрл. — В Долине Разрушения, после сражения Ты приказал позаботиться о раненных врагах, Ты освободил четыреста пленников.
— Я проявил слабость, — развел руками Лорд Грендель.
— Нет, — покачал головой Кэбот. — Ты показал себя человеком.
— Да, — не стал отрицать Грендель, — и показал свою слабость.
— И все же, — сказал Кэбот, — я думаю, что немногие из кюров могут считать себя большими кюрами, чем Ты.