— Сделай, как предлагает Флавион, — проворчал Статий, — и война точно будет сдана.
— Я могу предложить, — усмехнулся Кэбот, — отправить Флавиона сам провести свой секретный марш.
— Ага, — хмыкнул Статий, — закованным в цепи и с колоколами на руках, ногах и шее.
— Видели его рану? — осведомился Кэбот.
— Да, — кивнул Лорд Грендель. — И я думаю, что дорогой Флавион, говоря о ней, как о пустяке, был прав.
— Но крови было много, — заметил Кэбот.
— Учитывая характер раны, — объяснил Лорд Грендель, — маловероятно, что это была его кровь.
— Он может попытаться организовать раскол в наших рядах, — предупредил Кэбот.
— Тогда, — пожал плечами Лорд Грендель, — мы вынуждены будем его убить.
— Я бы предпочел, чтобы Ты этого не делал, — сказал Кэбот.
— Почему это? — полюбопытствовал Статий.
— Я думаю, что он знает местонахождение одной рабыни, — пояснил Кэбот.
— Забудь Ты о ней, — отмахнулся Статий. — Она — ничто, всего лишь никчемная рабыня, не больше, чем кусок рабского мяса в ошейнике.
— У нее приятные формы, — сказал Кэбот, — и она соблазнительно смотрится в запертом ошейнике.
— Рабыни дешевы, — напомнил Статий.
— Она могла бы принести два тарска на невольничьем рынке, — заметил Кэбот.
— Забудь ее, — посоветовал Статий. — Мы можем найти для тебя рабынь, которые принесли бы тебе по десять тарсков.
— И Ты девушек найдешь лучше ее?
— Конечно.
— Я должен буду обдумать это предложение, — сказал Кэбот.
— А если Ты вернешь свою рабыню, — уточнил Статий, — Ты ведь не будешь возражать против того, что мы убьем его.
— Конечно, нет, — заверил его Кэбот, — но если мы не найдем ее, я попросил бы пока воздержаться от этого.
— По крайней мере, наш дорогой Статий, — усмехнулся Лорд Грендель, — больше не может возложить ответственность за это предательство на Леди Бину.
Леди Бина, как можно было бы ожидать, находилась среди повстанцев, как и все остальные, кто был в оставленном теперь лагере Лорда Гренделя. В соответствии с требованиями Гренделя она была освобождена от толстого, широкого, массивного железного пояса, который одно время носила на талии вместе с тяжелыми цепями. Теперь она ходила чистая, причесанная и одетая, хотя и предельно откровенно. Кроме того, блондинка получала, пусть и простое, но вполне достаточное питание, в результате чего некоторые из изгибов ее фигуры вернулись к своему прежнему состоянию, снова став такими, что не будь она свободной женщиной, их можно было бы вульгарно назвать «рабскими формами». Однако, поскольку она больше не находилась внутри огороженного частоколом лагеря, к ней было применено множество мер безопасности. Растянутое звено рабских наручников, позволявшее ей некоторое время пользоваться руками, теперь снова было сомкнуто, причем так, что ее руки опять оказались скованы за спиной. Помимо этого она теперь носила ножные кандалы с цепью всего в три хорта и в довершении всего была прикована за шею к столбу. Кроме того, она по-прежнему носила колокол, так что, даже если бы ей каким-то чудом удалось бы освободиться от кандалов и цепи, она не смогла бы предотвратить звон, что позволяло легко ее отследить и поймать даже для человека.
— На ее счету достаточно предательств, которые заслуживают тысячу смертных приговоров, причем к самым мучительным из казней, — проворчал Статий.
— Надеюсь, Ты не собираешься действовать в соответствии с рекомендациями Флавиона? — спросил Кэбот у Гренделя.
— Нет, конечно, — ответил тот.
— Но Флавион за время нашей войны набрал большой авторитет, — предупредил Статий. — Большинство считает его обязательным и храбрым бойцом, и, боюсь, он действительно попытается подорвать власть Лорда Гренделя.
— Власть того, кто в лучшем случае не больше, чем монстр, — горько усмехнулся Лорд Грендель.
— И того, кто мало того, что действует заодно с человеком, так еще и с тем, кто еще недавно был презираемым субординантом, — добавил Статий.
— Несомненно, он будет пытаться извлечь максимальную пользу из этих фактов, — заключил Кэбот.
— Боюсь, что он найдет готовое поле для таких семян, — сказал Статий.
— Это точно, — согласился с ним Грендель, — особенно, в виду того, что в войне наметился застой, и нет никаких ясных перспектив ее разрешения.
— Кроме того, — заметил Кэбот, — ясно видно, что он хочет смерти Леди Бины, к чему помимо него стремятся многие, желая наложить на нее правосудие самого отвратительного вида. Так что он вполне может использовать твое нежелание и задержку с преданием ее суду, как дополнительный козырь в подрыве твоего авторитета, ссылаясь на твою слабость и все такое.