Тем временем брюнетка, поняв, что ее понимают, задрожала от переполнявших ее эмоций и, зарыдав от непередаваемого облегчения, нетерпеливо и с благодарностью, забыв даже попросить разрешения говорить, разразилась потоком просьб, вопросов, требований, протестов и так далее, что в целом, конечно, можно было понять. Несомненно, девушка пыталась также объяснить, что произошла некая ужасная ошибка, что должен быть кто-то, к кому следует обратиться и далее в таком духе. Тот факт, что она не спросила разрешения говорить, да еще, так долго, несомненно, показался Тэрлу Кэботу аномальным. Это было почти, как если бы она была свободной женщиной, а не рабыней. Однако он решил проявить терпимость, по крайней мере, на какое-то время, к ее экспансивной невоздержанности, очевидно, приняв во внимание ее смущение и тревогу, а также учтя ее явно недавний захват и текущие обстоятельства. Конечно, есть время, когда можно продемонстрировать женщине доброту, сострадание и понимание, прежде чем придет время, поставить ее на колени и напомнить ей о том, что она всего лишь рабыня. Тэрл Кэбот попытался, насколько мог, ответить на сыпавшиеся из женщины вопросы, и дать более или менее понятную для нее информацию относительно характера ее местонахождения, личности ее похитителей и прочих нюансов. Тут, что ни говори, ему и самому многое оставалось неизвестно. Один раз, она дико замотала головой, а затем, несколькими мгновениями спустя, по-видимому, когда до нее дошла разница в силе тяжести и стала понятна природа ее теперешней среды, запрокинула голову и очевидно закричала в страдании и ужасе, хотя снаружи контейнера нельзя было что-либо услышать. Похоже, ей стало более чем ясно, что она больше не на Земле, что стала пленницей существ, чуждых ей, что находится на Тюремной Луне, искусственном спутнике планеты, о существовании которой она даже не подозревала. Потом она начала рыдать и биться в истерике, не забывая, однако, как и прежде пытаться прикрывать себя скрещенными руками. Правда, Тэрл Кэбот не только прекрасно видел ее, но и, время от времени, учитывая освещение, мог видеть ее отражение в стене позади нее. Постепенно, несмотря на все неправдоподобие этого, мужчина начал подозревать, что она могла и не быть рабыней. К ужасу брюнетки он взял ее за руки, оттянул их от тела и положил ей на затылок. Землянка немедленно опустила руки на прежнее место, однако стоило ему раздраженно замахнуться, с явной готовностью ударить ее по щеке, словно она могла быть всего лишь упрямым маленьким зверьком, быстро приняла прежнее, предписанное им положение. Казалось, ее глаза вот-вот вылезут из орбит. Безусловно, это было впервые в ее жизни, когда она могла подвергнуться наказанию. Но, она не могла не признать, что подчинение желанию мужчины, всколыхнуло в ней странные чувства.
Затем она была тщательно осмотрена со всех сторон. Мужчина искал рабское клеймо. Наиболее распространенное место для такого атрибута, рекомендуемое Торговым Законом — левое бедро, сбоку, прямо под ягодицей. Однако есть и другие места. Ничего удивительного, ведь государства на Горе независимы, разбросаны по большой территории и на значительном удалении друг от друга. К тому же имеются и некоторое различия в клеймах, что и неудивительно. Наиболее распространенными типами являются: жезл с ветвями и дина, последнее напоминает маленький, повсеместно распространенный цветок того мира. Различные города также могут иметь свои клейма, например, такие как Трев и Ар, а кроме того, некоторые народы, вроде кочевников из степей южного полушария. А вот краснокожие в Прериях Гора своих бледнолицых рабынь не клеймят. Уже само нахождение белой женщины в тех местах подразумевает, что она — рабыня. Там вполне достаточно их красочных, расшитых бисером ошейников, идентифицирующих их владельцев.
По понятным причинам брюнетка не была приучена к такому обращению, какому могла бы быть подвержена рабыня. Тем не менее, она не возражала, возможно, опасаясь того, что может быть ударена, но не исключено, что и по другой причине, имеющей отношение к удивлению и неожиданным ощущениям. Он не стал проверять брюнетку на наличие рабских рефлексов, однако, сделай он это, и возможно, нашел их такими, которые могли бы значительно поднять ее цену на рынке. К своему страданию и огорчению англичанка ожидала и, возможно, надеялась, что он, этот необычный мужчина, дотронется до нее, глубоко и интимно, но этого он так и не сделал. А вот если бы он это сделал, она не была уверена, что не вскрикнула бы с благодарностью, и не начала дергаться от удовольствия. Так ли сильно это отличалось бы это от рабыни?