Все началось с ветра, а затем температура пошла вниз.
— Тебе нужно уходить, друг, — сказал Лорд Грендель Кэботу.
— Я останусь, — заявил Кэбот.
— А другие? — осведомился Грендель.
— Некоторые тоже останутся, — ответил Кэбот.
Ветер рвал плащ Пейсистрата, хлеща его по плечам. Он отчаянно щурил глаза, спасая их от жалящих укусов летящей почти горизонтально ледяной крупы.
Архон, отворачиваясь от ветра, с трудом проталкивал в легкие морозный воздух.
— Здесь вы все равно не принесете никакой пользы, — объяснил Лорд Грендель. — При таких температурах могут жить только кюры.
— Нет, — покачал головой Кэбот. — Мы оденемся теплее и разведем костры.
— В других местах, например, около Озера Страха, может быть теплее, — предположил Лорд Грендель. — Я приказал некоторым из наших людей уходить, искать тепло.
— А что насчет рабынь? — спросил Кэбот.
— Они погонят их впереди себя.
— Хорошо, — кивнул Кэбот.
Это обычная практика среди людей, заботиться о своих домашних животных, перегоняя, скажем, босков, кайил или верров на лучшие пастбища, в местности с более умеренным климатом и так далее.
— Что Ты решил с Леди Биной? — поинтересовался Кэбот.
— Мы хорошенько укутали ее, — ответил Лорд Грендель, — и подготовили носилки, которые понесут женщины Цестифона. Они теперь тоже хорошо укутаны, а их ноги завернуты в ткани.
— Женщины Цестифона?
— Тебя позабавил бы их вид, — усмехнулся Пейсистрат. — Однако они страдают от холода. Даже веревка на их шеях замерзла и задубела.
— Но они же ненавидят Леди Бину, — удивился Кэбот.
— Теперь они боятся ее как огня, — сообщил Лорд Грендель, — им наглядно преподали разницу между свободными женщинами и рабынями, как и то, что именно они — рабыни.
— Интересно, — хмыкнул Кэбот. — Значит, теперь у них для обозначения женщины есть больше чем одно слово.
— Да, — кивнул Лорд Грендель. — Они действительно признают, что у некоторых женщин может быть статус, намного превосходящий их собственный, статус свободной женщины, хотя и считают это необъяснимым и абсурдным, поскольку они, как и гореане, склонны думать обо всех женщинах как о рабынях, особенно, учитывая строение их тел по сравнению с мужскими.
— Ты не боишься поручать им Леди Бину?
— Нисколько, — отмахнулся Лорд Грендель. — Можешь мне поверить, они будут рьяно заботиться о ее благополучии. Если что-то случится с нею, то они все будут убиты, причем самыми неприятными способами.
— А они понимают это? — поинтересовался Кэбот.
— Ясно, — заверил его Лорд Грендель. — Более чем ясно.
— Если бы Леди Бина сохранила свою красоту, — вздохнул Пейсистрат, — возможно, она могла заняться их обучением как рабынь-служанок.
— Не забывай, что они принадлежат Цестифону, — напомнил Лорд Грендель.
— Верно, — кивнул Пейсистрат. — Но ведь он мог бы продать их. По крайней мере, две из них могли бы принести по полтора тарска.
— Они красивые, — согласился Кэбот, — но, фактически, они немногим больше чем домашние животные кюров, едва научившиеся невнятным звукам, о связанной речи я уже не говорю.
— Некоторые из их мужчин недалеко от них ушли, — пожал плечами Пейсистрат.
— Я видел их в руках Цестифона, — заметил Лорд Грендель, — они извивались, дергались, корчились, брыкались, вскрикивали, прося то о милосердии, то о большем.
— Возможно, два тарска, — оценил Пейсистрат.
— Я больше не вижу людей из скотских загонов, — констатировал Кэбот, осматривавший местность, высунув голову из-за бруствера и прищурив глаза, тут же засыпанные снегом и льдом, несомыми студеным ветром.
— У них остались воспоминания об их загонах и пищевых корытах, — сказал Лорд Грендель. — Я предположил бы, что они поспешили вернуться туда, укрыться за остатками стен и греться прижимаясь друг к другу.
— Под прикрытием такой погоды, — предположил Кэбот, — силы Агамемнона могли бы вплотную приблизиться к нашим укреплениям.
— Вряд ли, — не разделил его опасений Лорд Грендель. — Возможно, они и попытались бы сделать это, если бы наши траншеи и редуты обороняли люди, наполовину ослепленные и едва способные двигаться от холода, но у нас здесь большинство бойцов из нашего народа, хорошо вооруженные и укрытые за бруствером. Выстрелы нашего оружия могут моментально сжечь целые полки, превратив эту равнину в кипящий котел.
Внезапно Грендель поднял руку.
Ветер прекратил дуть единомоментно, словно выключили вентилятор. Снег больше не сыпал. Кэбот проводил взглядом его последние хлопья, мягко опустившиеся на белую равнину, казавшуюся заледенелой и умиротворенной. Морозный воздух казался острым и необыкновенно прозрачным.