Блондинка, все это время не сводившая с них глаз, была явно глубоко озадачена. Казалось, что эти два человека, представители ее собственного вида, фактически общались друг с другом, практически так же, как и кюры. То, что такие существа могут быть способны делать это, что у них может быть язык, до настоящего времени оставалось вне ее кругозора. И вот теперь, со вспыхнувшим любопытством и предчувствием новых, удивительных и неожиданных горизонтов, она тоже попыталась заговорить. Кроме того, стоило Тэрлу Кэботу поставить землянку в позицию, блондинка немедленно, рассчитывая понравиться ему, выпрямилась и положила свои руки на затылок, сцепив пальцы. А когда мужчина поглядел в ее сторону, она приложила все усилия, чтобы повернуться перед ним и принять то положение, в котором находилась исследуемая им девушка.
Однако Тэрл Кэбот указал блондинке, что она может опустить руки, что она и сделала, тут же попытавшись прижаться к нему, но была мягко но настойчиво отодвинута назад. Блондинка негромко протестующе проскулила, но отстранилась.
Брюнетка тоже опустила руки, но, напоровшись на хмурый взгляд мужчины, вернула их на затылок.
Похоже, он был не слишком доволен ею.
Прежде всего, его раздражало то, что она пытается прикрываться. Это слишком сильно походило на поведение свободной женщины.
Брюнетка покраснела от пальцев ног и до корней волос, но продолжала удерживать руки на затылке. Это была обычная позиция осмотра, препятствующая рукам вмешиваться в исследование, как в плане визуальном, так и в вопросе осязания. Кроме того, при этом соблазнительно приподнимается грудь женщины. Если бы она стояла на смотровой платформе, то ей, скорее всего, было бы приказано широко расставить ноги.
Мужчина немного отстранился и окинул ее оценивающим взглядом. Не выдержав, брюнетка отвела глаза. Причем, она попыталась сделать это с безразличием, но к своему неудовольствию, оказалась не в состоянии добиться такого эффекта. Ей мешали воспоминания о его руках на ее теле, обращавшихся с нею так, словно она могла бы быть животным. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. И она не осмелилась протестовать. У нее уже было понимание того, что этот человек может сделать с ней, все чего бы он ни пожелал. Он обращался с нею, как будто она была самой ничего не стоящей, самой незначительной, презренной, никчемной и, одновременно, самой желанной из человеческих женщин — рабыней. Кроме того, она отлично сознавала, как она выглядела в ее нынешнем положении. Внезапно ее посетила странная мысль. Брюнетка вообразила, как были бы довольны мужчины, знакомые ей на Земле и столь ею презираемые, увидь они ее в таком виде. А еще она представила себя, помещенной вот так перед ними, абсолютно беспомощным объектом мужского желания. Интересно, бросились бы к ней на помощь? Вряд ли. Скорее подобное ее затруднение только развлекло и обрадовало бы их! Какая сладкая месть! И также девушка знала, что теперь, выставленная в таком виде, она была бы переполнена незнакомыми ощущениями и эмоциями. И она нашла их тревожащими и, по-своему, пугающими. Она даже думать боялась об их природе.
Тэрл Кэбот присел на дно контейнера и задумался. Ему казалось бесспорным, что эти две женщины, принимая во внимание их привлекательность и нахождение в контейнере, должны быть рабынями.
И все же, на них не было ни ошейников, ни, насколько он смог определить, клейм.
Обычно рабыню отличает наличие и клейма, и ошейника. Клеймо идентифицирует его носительницу как рабыню, ошейник, в принципе, делает то же самое, плюс, обычно, имеет надпись, идентифицирующую хозяина. Типичная надпись могла бы гласить: «Я — Маргарет, рабыня Рутилия из Венны».
Правда, не всех рабынь клеймят, и не все носят ошейники.
Тэрл Кэбот предположил, что блондинка могла быть экзотиком, то есть в ее случае, рабыней выращенной без обучения речи. Однако в случае брюнетки он был озадачен и смущен куда больше.
Ну да, она должна быть рабыней! Но в ее поведении было слишком много аномалий, например, ее попытки прикрыться, отсутствие прекрасного символизма рабства, такого как выполнение почтения, ее нежелание спросить разрешения, прежде чем заговорить, общая ее нехватка уважительности и так далее.