— Ты понимаешь меня, дружище? — спросил Кэбот слина.
Рамар поднял голову и уставился на Кэбота. Потом он перевел взгляд на капкан и заворчал.
— Если нет, то это не имеет особого значения, — сказал Кэбот. — Но Ты можешь понять. Интересно, вот только, понимаешь ли.
Слина, конечно, дрессировали вести добычу. Правда, обычно такое ведение завершалось загоном или клеткой. Многие из рабынь, спасая свои жизни, ведомые слином, с плачем вбегали в клетку, лишь бы упавшие вниз ворота отгородили их от следовавшего по пятам ужаса. Позже рабовладельцы, проверяя клетки, найдут их в пределах своих удовольствий.
— Веди, — негромко скомандовал Кэбот слину.
Дрессированному животному нет нужды отдавать команды громко или резко. Зачастую есть необходимость сказать их тихо, очень тихо, лучше даже шепотом, чтобы не выдать добыче своего присутствия, не насторожить ее. Можно вспомнить, что Кэбот переобучил этого слина, сначала используя переводчик, чтобы связать кюрские команды с гореанскими, а потом приучив животное реагировать только на те, что отданы по-гореански, причем отданные только одним единственным человеком. Теперь, чтобы сменить хозяина, зверя пришлось бы заново переобучать, или, если это окажется невозможно, просто убить.
Рамар, развернулся и скользнул между деревьев.
У Кэбота были серьезные основания полагать, что слин не подвергнется серьезной опасности. Его уверенность имела отношение к его же действиям предыдущей ночью в небольшом, на скорую руку разбитом лагере добычи.
К тому же, их жертва вряд ли захочет расходовать драгоценные боеприпасы если ситуация не окажется предельно опасной. Где он теперь сможет раздобыть другие?
Кроме того, хотя многие кюры, вырастающие до внушительных размеров, могли бы рассчитывать, по крайней мере, при удачном стечении обстоятельств, пережить нападение обычного слина, скажем, небольшого дикого слина, этот конкретный кюр, пусть и был большим для человека, не был таковым для кюра. А вот Рамар был необычно крупным и опасным зверем.
Кэбот следовал за гонящим добычу слином, но держался на приличном расстоянии, оставаясь невидимым для жертвы. Постепенно становилось ясно, что их цель вынуждена была кружить около одного, особого места, все больше и больше приближаясь к нему.
— Превосходно, превосходно, Рамар, — шептал Кэбот. — Какой же Ты умный зверь. Какая удача для тебя, оказаться таким чемпионом среди животных.
Спустя несколько енов Кэбот вышел к ловушке.
В капкане корчился кюр. Кровь текла по его зажатой ноге. Он изо всех сил натягивал цепь капкана, пытаясь дотянуться до винтовки, вылетевшей из его рук, когда стальные челюсти внезапно, безжалостно схватили его за ногу. Он мог переместить капкан, в котором была зажата его, заливающая кровью траву и листья, нога, только до конца цепи, прикованной к соседнему дереву. Кюр в отчаянии сделал последний рывок к оружию, но, лишь процарапал когтями по земле в каких-то дюймах от винтовки.
Кэбот сел, скрестив ноги, рядом с оружием, а Рамар спокойно свернулся около него. Животному ведь была дана команда вести, а не убивать.
— Тал, — сказал Кэбот, включив свой переводчик.
— Ты! — прорычал Флавион, едва способный говорить от боли. — Открой капкан! Помоги мне!
— После побега Леди Бины мы потеряли тебя из виду. Помнишь то дело со стадом людей и командой убийц.
— Освободи меня! — закричал Флавион, и его лицо перекосило от страдания.
— С какой стати? — полюбопытствовал Кэбот.
— Я потеряю ногу! — простонал Флавион.
Было интересно, как отчаяние и ужас, с которыми это было произнесено, переводчик ретранслировал, спокойно, точно и бесстрастно.
— Не исключено, — согласился Кэбот, отметив, как глубоко вошли в плоть металлические зубы капкана.