— Не должны ли мы теперь убрать его Стелу Победы из Долины Разрушения? — осведомился кто-то из кюров. — А на ее месте поставил нашу собственную, чтобы ознаменовать нашу победу?
— Нет, — с ходу отверг это предложение Арцесила, — пусть его победа там, больше столетия назад, будьте отмечена. Он был великим командующим. Пусть стела стоит на своем месте.
— Он был Одиннадцатым Ликом Неназванного, Теократом Мира, — с уважением сказал Лукулл.
— Его будут помнить за то, кем он был, а не за то, чем он стал, — добавил Красс.
— А он в сознании? — полюбопытствовал Кэбот.
— Приборы фиксируют активность, — ответил Лукулл.
— Но если честно, мы не знаем, — признался Красс.
— Амнистия, на самом деле, всеобщая? — уточнил Кэбот.
— Да, — подтвердил Лорд Арцесила.
— И все пришли?
— Все.
— Я имею в виду, одного, — намекнул Кэбот.
— Да, — понял его Лорд Грендель. — Флавион тоже пришел и воспользовался амнистией.
— И Ты не оторвал ему голову? — осведомился Кэбот.
— Нет, — ответил Лорд Грендель.
— Амнистия — это амнистия, — напомнил Лорд Арцесила.
— Он — порочный и хитрый убийца и предатель, — проворчал Кэбот.
— Да, — согласился с ним Лорд Грендель, — но амнистия — это амнистия, и он этим воспользовался.
— Неужели для него не найдется никакого наказания? — спросил Кэбот.
— Нет, — развел руками Лорд Грендель. — Это — амнистия.
— Но как же Леди Бина? — возмутился Кэбот.
Лорд Грендель вздрогнул всем телом, и Кэбот испугался, снова, как когда-то испугался в лагере, что его друг мог бы стать чем-то другим, не тем кого он знает, кем-то ужасным, клыкастым и беспощадный, подобным урагану хищнику, полным и первобытным кюром, каким, возможно, когда-то кюр с голодным воем появлялся из первых пещер его далекого древнего мира. Но Лорд Грендель быстро опомнился и спокойно повторил:
— Это — амнистия.
— Это не моя амнистия, — заявил Кэбот.
— Она наша, — сказал Лорд Грендель. — Следовательно и твоя тоже.
— Нет! — крикнул Кэбот.
— Да, дорогой друг, — вздохнул Лорд Грендель.
— Возможно, — заговорил Лорд Арцесила, — он обеспокоен судьбой одного домашнего животного.
— Меня беспокоит нечто гораздо меньшее, чем судьба домашнего животного, — проворчал Кэбот. — Я имею в виду рабыню.
— Не мог бы Ты не бросаться поспешно на розыски Флавиона, — поинтересовался Лорд Грендель, — тем более что он, скорее всего, уже умчался в лес, а вместо этого просто подождал бы меня здесь, возможно, я смог бы избавить тебя от некоторых усилий.
— Что-то я тебя не понимаю, — озадаченно сказал Кэбот.
— Рискну предположить, — заметил Лорд Грендель, — что Ты считал, что некая рабыня, убежавшая из нашего лесного лагеря, конечно по неблагоразумию, совершив серьезное нарушение, тяжесть которого она, возможно, не полностью понимала, попала в руки Флавиона.
— Все верно, — кивнул Кэбот.
— А он всячески поощрял это твое убеждение.
— Да, — признал Кэбот. — Он даже заключал со мной сделки, предлагая обменять ее на определенные услуги, и позже на свою жизнь.
— Флавион умен, — прокомментировал Лорд Арцесила.
— Ее у него никогда не было, — усмехнулся Лорд Грендель. — Я узнал об этом после победы.
— Признаться, я уже ничего не понимаю, — буркнул Кэбот.
— Ее подобрала одна из других наших групп, — объяснил Лорд Грендель, — и, как потерянную рабыню, ее держали надежно связанной по рукам и ногам. А после победы она была доставлена в жилую зону.
— Она жива? — нетерпеливо спросил Кэбот.
— Да, — успокоил его Грендель, — и в данный момент сидит в любезно предоставленной для этого клетке в одной из конюшен, вместе с некоторыми другими такими же, ожидающими, когда за ними придут владельцы.
— Учитывая ее ошейник, — усмехнулся Пейсистрат, — у тебя не возникнет никаких трудностей с ее получением. Она однозначно твоя.
— Отведите меня к ней! — тут же потребовал Кэбот.
— К чему так спешить? — осведомился Лорд Арцесила.
— Она может подождать тебя, дорогой Кэбот, — заметил Архон.
— Никуда она не денется, — поддержал его Статий.
— Я хочу видеть ее, — заявил Кэбот.
— Несомненно, она жаждет увидеть тебя ничуть не меньше, — заметил Архон.
— Я это изменю, — мрачно пообещал Кэбот.
— Похоже, ее радость скоро обернется ужасом, — заключил один из кюров.
— Она беглая рабыня, — развел руками другой.
— Возможно, она не понимает, что вызвала неудовольствие у своего хозяина, — заметил третий кюр.