— Нисколько не сомневаюсь, что она скоро поймет это, — сказал первый.
— Это точно, — поддержал его второй.
— Она — рабыня, — кивнул третий.
— Никакого милосердия не может быть для беглой рабыни, — проворчал второй.
— С ними следует обращаться так, как они того заслуживают, — кивнул первый.
— Выкинь из своей головы месть глупому животному, — посоветовал Лорд Арцесила. — Я планирую несколько дней празднеств, пиров и игр, и буду рад тому, что Лорд Зарендаргар и его бойцы будут веселиться с нами. Они разделят нашу радость и примут участие в наших играх и фестивалях. Отъезд можно и отложить до окончания праздника.
— А кюрские женщины-рабыни там будут? — осведомился Зарендаргар.
— Кюрские женщины-рабыни! — потрясенно воскликнул кто-то из кюров.
— Конечно, — кивнул другой.
— Я уверен, что таких рабынь не бывает, — заявил первый.
— Не будь наивным, — усмехнулся второй.
— Разумеется, — ответил Статий на вопрос Лорда Зарендаргара. — И если Вы желаете, мы наденем на них ошейники.
— А свободным кюрским женщинам откажем во входе на празднества, — предложил один из кюром.
— Если только они не подчинятся как рабыни, — добавил другой.
— Правильно, — поддержал третий.
— И пусть служат как рабыни.
— Верно.
— Лучше, пусть будут рабынями.
— Да.
— И пусть снимут сбрую.
— Конечно, — согласился второй кюр.
— И пусть служат вместе с человеческими рабынями, — предложил третий.
— Мы настолько унизим их? — удивился первый кюр.
— Да, — ответил третий, — и им следует хорошо преподать, чем должна быть рабыня.
— Человеческие рабыни часто служат раздетыми, — напомнил второй.
— За исключением ошейников, — уточнил первый.
— Если не присутствуют никакие свободные женщины, — добавил Кэбот.
— Так им, правда, откажут в сбруе? — переспросил первый кюр.
— Разумеется, — кивнул второй.
— Но тогда они будут голыми, — констатировал первый.
— Точно, — подтвердил второй.
— Пусть они начинают изучать то, чем должна быть рабыня, — усмехнулся третий.
— Превосходно! — воскликнули сразу несколько кюров.
— Многие наши женщины, — заметил Зарендаргар, — очень красивы. — Почему должны мы, кюры, отказывать себе в тех удовольствиях от наших женщин, которыми мужчины Гора наслаждаются от своих?
— Только от тех женщин, которые являются рабынями, — поправил его Кэбот.
— Очень хорошо, — сказал Зарендаргар.
— Возможно, — задумчиво сказал Лорд Арцесила, — наш народ станет менее безрассудным и более управляемым, несколько более цивилизованным и менее склонным к поспешным, силовым реакциям, если потребности и желания мужчин будут удовлетворены, если сосуды будут под рукой, если у них будет собственность, которой они смогут пользоваться по своему желанию, которой смогут управлять и посредством которой смогут уменьшить свое напряжение.
Кэбот предположил, что кое-что из сказанного могло бы быть верным. Удовлетворенные мужчины, в любом случае, вряд ли пойдут грабить, убивать и практиковать жестокость. Кэбот задумался над вопросом, не могло ли быть у цивилизованности и любезности некоторых людей столь простое объяснение как полное и подходящее удовлетворение их самых острых, периодических мужских потребностей, связанных с доминированием, сексом и обладанием женщиной. Не исключено, что их мир, а, возможно, и безопасность их соседей, подумал он, поддерживается ошейниками, окружившими прекрасные шейки.
Мужчина ничего не хочет так, как хочет рабыню, и ничто так не удовлетворяет мужчину, как удовлетворяет рабыня.
Неудивительно, что они оказываются на рынках.
— А теперь, — объявил Лорд Арцесила, — возвращайтесь к своим домам, к своим хижинам, палаткам, кораблям, лагерям и отдыхайте. Готовьте украшения и праздничные сбруи. Завтра будет музыка, представления, военные танцы и игры. Завтра мы пируем!
Выйдя из дворца Кэбот и Лорд Грендель остановились на ступенях.
Фигура, небольшая для кюра, качнулась в их сторону. Очевидно, он ждал их появления из дворца.
Кэбот изо всех сил вцепился в Лорда Гренделя, пытаясь удержать его на месте.
— Мир, благородные сэры, — сказал Флавион, приветствуя их низким церемониальным поклоном. — Приветствую вас, и пусть мир амнистии пребудет с вами.
Затем он отвесив еще один поклон и широко улыбаясь развернулся и ушел.
— Нет, — прошептал Кэбот. — Нет.
Почти человеческий стон гнева, горя и беспомощности вырвался из дрожащей, волосатой массивной груди товарища Кэбота.