— Нет, — негромко повторил Кэбот.
— Он что, думает, что мы забыли? — спросил Лорд Грендель.
— Нет, — ответил Кэбот, — он точно так не думает, как в свою очередь, и он сам ничего не забыл.
— Пойдешь на конюшни, чтобы потребовать свою рабыню? — поинтересовался Грендель.
— Думаю, — сказал Кэбот, — что с этим можно немного подождать. Только, я хотел бы попросить тебя, проследить, чтобы у нее появилось понимание, причем вполне ясное, тех изменений, которые произошли в Мире, о новом устройстве и так далее.
— Она вообще-то рабыня, — напомнил Лорд Грендель.
— Поэтому она должна прийти к пониманию событий, — продолжил Кэбот, — в манере пригодной для рабыни, получив информацию, из на вид невинных источников, как будто бы не предназначенных для нее лично. Пусть она получит эту информацию благодаря действиям разнообразных, внешне незаинтересованных, случайных посредников, возможно охранников, дежурных или даже прохожих, постепенно, скажем, посредством неосторожно оброненного слова, фразы. Она, сидя в своей клетке, отчаянно нуждается в знании, следовательно, будет нетерпеливо собирать любые сведения. Вот и пусть они достаются ей из, казалось бы, неосторожно брошенных фраз, которые она будет рьяно и тщательно исследовать, чтобы со временем соединить части, как в паззле. Но пусть она ничего не подозревает.
— Значит, ей нужно давать информация, но при этом, чтобы она не подозревала, что эта информация предназначалась для нее.
— Именно, — подтвердил Кэбот.
— И в этом случае она попадет к тебе уже достаточно проинформированной, — заключил Лорд Грендель.
— Да, — кивнул Кэбот.
— Даже притом, что она — рабыня?
— Правильно, — согласился Кэбот.
Чтобы немного прояснить читателю, возможно, незнакомому с путями рабовладельцев и рабынь, нужно напомнить ему, что рабыня — животное. Вы же не будете, например, останавливаться посреди улицы перед кайилой или верром, чтобы объяснить им политику или события за день? Безусловно, человеческие рабыни, хотя и считаются животными, но является животными чрезвычайно умными и любопытными, интересующимися окружающей их обстановкой и перспективами. Это — один из аспектов их часто значительного интеллекта. В результате, содержание рабыни в неведении становится одним из многих средств, возможно довольно жестоким, благодаря которому она может лучше понять свою неволю. Это помогает ей еще острее прочувствовать свой статус. Она не свободная женщина, вот и пусть она остается во тьме невежества, корчась и расстраиваясь от того, что ее пытливый острый ум, сознательно оставлен без просвещения. Часто при ней не говорят о важных событиях, причем даже о тех событиях, которые могли бы затронуть ее лично. Набеги, путешествия, дефицит, закрытие торговых маршрутов, границы сфер влияния городов, подход вражеских армий и многое другое остаются вне рамок ее компетенции. Впрочем, это же касается и менее значимых вещей, например, какие предложения сделали за нее красивые молодые люди, о присутствии которых на улице или на базаре она только смутно представляла, или, скажем, что думают хозяева относительно получении от нее потомства, или что компаньонка владельца желает продать ее, или что, согласно квотам, наложенным городом, она была отобрана в качестве дани, или что она и две других должны быть обменены на кайилу, или что один из недавних гостей ее господина был работорговцем, и она, сама того не ведая, была им оценена и так далее. Это невежество, конечно, полезно в плане ее контроля. С другой стороны, зачастую оказывается, что, несмотря на все возможные усилия рабовладельцев, среди рабынь происходит самая быстрая передача самой точной и подробной информации. Одна что-то подслушала здесь, другая что-то узнала там, и вот уже летят, обрастая подробностями, слухи и сплетни. В конце концов, они ходят по улицам, пьют воду из фонтанов, покупают продукты на рынках, стоят на коленях у корыт в общественной прачечной и так далее. Известно гореанское высказывание о том, что любопытство не подобает кейджере, но, тем не менее, зачастую выясняется, часто к удивлению, а иногда к огорчению рабовладельцев, что как раз кейджеры-то, тысячей способов, как это ни странно, очень хорошо информированы.
В общем, можно предположить, что рабыня в конюшне, несмотря на препятствия лишения свободы, уже и так неплохо знала о некоторых из глубоких изменений, политических и иных, произошедших в Мире.
Тем не менее, поскольку это не было известно, ни Кэботу, ни Лорду Гренделю, или точнее, не было известно наверняка, последнему, посредством охранников и просто случайных мужчин, следовало удостовериться в том, что рабыня точно знала о победе Лорда Арцесилы, о появлении в столице Лорда Гренделя и человеческого командующего Тэрла Кэбота, и так далее.