— Но в этом случае, она будет ждать тебя с особенным нетерпением, — заметил Лорд Грендель. — Она будет ожидать, что Ты придешь за ней при первой возможности.
— Именно это я и ожидаю, — кивнул Кэбот.
— Но Ты не придешь? — уточнил Грендель.
— Нет.
— Отлично.
— Пусть она подождет нескольких дней, — усмехнулся Кэбот.
— Хорошая мысль, — похвалил Лорд Грендель. — Наверное, она также должна знать о том, что тебе отлично известно, где ее искать.
— Разумеется, — кивнул Кэбот.
— А мне показалось, что еще недавно Ты намеревался вернуть ее как можно скорее.
— Я обдумал этот вопрос заново, — сказал Кэбот. — Пусть она остается в клетке.
— Чтобы глубже осознать себя рабыней? — уточнил Лорд Грендель.
— Правильно, — подтвердил Кэбот.
— Я думал, что она важна для тебя, — заметил Грендель.
— Как такое может быть? — осведомился Кэбот. — Она же всего лишь рабыня.
— И Ты решил дать ей понять, что у нее не никакой важности?
— Конечно, — кивнул Кэбот.
— А клетка — превосходное место, чтобы изучить это?
— Верно, — усмехнулся Кэбот.
— Ну что, встречаемся здесь завтра, в праздничных регалиях? — предложил Лорд Грендель.
— Таковыми, насколько я понимаю, нас обеспечат, — заметил Кэбот.
— Конечно, — заверил его Грендель, и уже повернулся, чтобы уходить, но был остановлен рукой Кэбота, положенное на его предплечье.
— Прости, но я никак не могу понять вопрос ликов Неназванного, — сказал Кэбот. — Как могут, и Лорд Агамемнон, и Лорд Арцесила, быть ликами Неназванного?
— Почему нет? — пожал плечами Лорд Грендель. — Они — просто разные лица.
— У Неназванного есть злое и доброе лицо? — поинтересовался Кэбот.
— У Неназванного много лиц, — ответил Грендель. — Агамемнон, несомненно, рассматривался ликом столь же законным, сколь и добрым, если тебе так будет удобнее, и, то же самое, хотя его лицо совершенно иное, касается Лорда Арцесилы. Возможно, это — Ты видишь добро и зло в ликах Неназванного, но никак не он сам.
— Все равно не понимаю, — развел руками Кэбот.
— Лично я думаю, — сказал Лорд Грендель, — что Неназванный не является ни добрым, ни злым, в том смысле, который Ты вкладываешь в эти понятия. Просто он вне таких понятий, или выше них. Я не думаю, что его беспокоят такие нюансы. Они не интересуют его. Ядовитый ост, он добрый или злой? Он просто ост. Крадущийся слин — добрый или злой? Он — слин. То же самое касается верра, он не добрый и не злой, он — верр. Я думаю, что Неназванный безразличен, даже к тому, показывает ли он себя или нет. Он сам по себе. Он является всем, видимым и невидимым, общим и частным, тайным и явным, показанным и скрытым. Он то, что было, и то, что будет.
— Пожалуй, я вернусь в выделенные мне апартаменты, — сказал Кэбот.
— Итак, завтра встречаемся здесь? — уточнил Лорд Грендель.
— В полдень, в десять анов?
— Договорились.
Глава 74
Пиры и празднества
— Тэрл! Тэрл! — воскликнула она. — Где Вы были? У меня все тело болит! Освободите меня, немедленно!
Она очаровательно смотрелась в клетке, нагая и в ошейнике, стоя на коленях, чуть склонившись вперед, вцепившись руками в прутья. Это была крошечная, транспортировочная клетка, с решетками с четырех сторон, так что рабыню можно было хорошо рассмотреть. Пол и потолок клетки представляли собой стальные листы в четверть дюйма толщиной. Прутья были что-то около трех восьмых дюйма диаметром, вполне достаточно, чтобы удержать женщину. Сама клетка представляла собой куб со стороной примерно ярд, и рабыня внутри не могла распрямить тело полностью, даже маленькое, очаровательно красивое женское тело.
Девушка сердито тряхнула прутья.
— Наконец-то Вы пришли за мной, — сказала она. — Вы должны были быть здесь еще несколько дней назад. Освободите меня!
Она даже не замечала, что другие рабыни, которых было несколько, таких же как она, голых, в ошейниках, стоявшие на коленях в клетках, немедленно опустили головы к полу, приняв положение первого почтения. Они понимали, что находились в присутствии свободного мужчины.
Кэбот повернулся и ушел.
— Вернитесь! — закричала она вслед, тряся прутья. — Возвратитесь!
Но он ушел.
Празднества были запланированы на несколько дней.