На Горе, как мне рассказывали, поэзия различных видов, литературные изыски, музыкальные композиции, общие пляски, постановки и даже песенные драмы тоже являются элементами состязаний.
Мимоходом можно было бы упомянуть, что Лорд Грендель победил в соревнованиях связанных с использованием топора. Это, как Вы, несомненно, знаете, оружие среди кюров обладающее высокой репутацией. Он популярен также и среди людей, насколько я понимаю, в некоторых регионах Гора, особенно на севере в Торвальдслэнде.
Лорд Грендель, кстати, смог с первого броска расколоть столб, метнув топором с пятнадцати кюрских шагов, что приблизительно равно двадцати человеческим.
Арбалет и энергетическое оружие не были включены в программу состязаний. Предполагалось, что для использования такого оружия, пусть опасного и эффективного, не требовалось особого умения и квалификации, так что не было и смысла устраивать соревнования. Что касается арбалета, то автору такой подход кажется ошибочным. Автор считает, что после определенного момента умение обращаться с арбалетом становится столь же уважаемым и редким, как владение большим луком. Предубеждение против арбалета, как кажется автору, в значительной степени связано с тем фактом, что это оружие, по очевидным причинам, очень уважаемо убийцами.
Когда Кэбот посетил тесную рабскую клетку в следующий раз, брюнетка стояла на коленях так же, как другие рабыни, в первом положении почтения, прижав ладони к полу и опустив головы между ними.
— Я так понимаю, именно в такой позе Вы хотите видеть меня, — съязвила она.
Но когда она подняла голову, его уже не было.
— Это твой господин? — поинтересовалась одна из рабынь.
— Не надо думать обо мне как о рабыне, — бросила брюнетка.
— Мне кажется, что на тебе рабский ошейник, — заметила та же рабыня.
— На ней точно рабский ошейник, — усмехнулась другая.
— Так что, — прыснула смехом третья, — ничто нам не мешает предполагать, что Ты — рабыня.
— Немногие из свободных женщин носят рабские ошейники, — сказала четвертая.
— Попробуй выползти из своей клетки, свободная женщина, — засмеялась первая.
— Возможно, в некотором смысле, я — рабыня, — признала брюнетка.
— Ты, или рабыня, или не рабыня, — заметила вторая.
— И для нас очевидно, что Ты — рабыня, — заявила первая.
— Причем полностью, — добавила третья.
— Абсолютно, — сказала вторая.
— Тотально, — заключила четвертая.
— Да, Ты — рабыня, — вынесла окончательный вердикт первая. — Рабыня, и только рабыня.
— Он из другого мира, — сообщила брюнетка, — так же, как и я. Он не станет думать обо мне как о рабыне. Он не может думать обо мне так.
— Разве это не Тэрл Кэбот? — уточнила первая из ее соседок.
— Он с Гора? — осведомилась вторая.
— Прежде с Земли, — ответила брюнетка.
— Но теперь Гора, — поправила первая из рабынь.
— Да, — вынуждена была согласиться брюнетка, — теперь с Гора.
— А Ты — женщина, не так ли? — спросила вторая рабыня.
— А разве это не очевидно? — съязвила брюнетка.
— И на тебе ошейник.
— Да, — признала брюнетка.
— Тогда, бойся, — сказала третья рабыня.
— Почему он не заявил на тебя свои права? — поинтересовалась вторая.
— Я не знаю, — пожала плечами брюнетка.
— Так может, он собирается продать тебя, — предположила первая.
— Нет! — испуганно вскрикнула брюнетка, схватившись за прутья.
— Я бы, на его место, тебя продала, — заявила четвертая.
— Продать, меня? — запнулась брюнетка.
— Конечно, — кивнула та же рабыня.
— Только кто захотел бы тебя купить? — усмехнулась вторая.
— Никто, — отрезала первая.
— Если только после хорошей порки, — добавила третья, заставив брюнетку побледнеть.
— Что Ты сделала? — полюбопытствовала первая рабыня.
— Должно быть, Ты вызвала к него недовольство, — предположила вторая.
— Точно, именно в этом все дело! — воскликнула первая. — Она — рабыня, которая вызвала недовольство у своего господина!
— Она говорила с ним не так, как посмела бы говорить рабыня, — вспомнила третья.
— Мы все слышали ее!
— Она обращалась к нему по имени, пачкая его губами рабыни!
— Что Ты сделала? — повторила свой прежний вопрос первая рабыня.
— Я покинула лагерь без разрешения, — призналась брюнетка.
— За это, возможно, тебе грозило избиение, — заключила рабыня, — но едва ли тебя стали бы держать этой клетке.