— Ты думаешь, что можешь противостоять кюру с топором? — осведомился Флавион.
— Пока не знаю, — пожал плечами Кэбот.
— Первым делом, — прорычал Флавион, — я отрублю тебе левую ногу, за то, что Ты сделал с моей. Потом я отрублю тебе правую ногу, за ней последует левая рука и, наконец, правая рука. Я попытаюсь на какое-то время остановить кровотечение. А затем, когда мне надоест слушать твои крики и мольбы, я вспорю твой живот и повешу тебя на воротах, на твоих собственных кишках.
— Я впечатлен, — усмехнулся Кэбот, — что Ты уделил столько внимания этому вопросу.
— Я долго и тщательно это обдумывал, — заверил его Флавион. — Ты мне много чего задолжал.
— Оставь в живых рабыню, — попросил Кэбот.
— Кто станет убивать животное, у которого есть некоторая ценность? — спросил Флавион.
— И то верно, — согласился Кабот.
— Она, насколько я понимаю, — заметил Флавион, — из тех, кто небезынтересен для мужчин.
— Некоторых мужчин, — поправил его Кэбот.
Животное о котором они говорили, стояло на четвереньках в стороне и круглыми от ужаса глазами смотрела на мужчин.
— Я узнавал у мужчин, — сообщил Флавион, — у людей Пейсистрата, и они сказали мне, что она могла бы принести что-то около двух серебряных тарсков.
— Возможно, — признал Кэбот, — в хороший день.
— К тому же, — усмехнулся Флавион, — я выяснил, что с ней были сделаны такие вещи, после которых она больше не способна контролировать себя и покорно прыгнет в руки любого мужчины.
— Получив команду, или после соответствующей ласки, — пояснил Кэбот.
С того места, где стояла на четвереньках рабыня, послышались сдавленные рыдания.
— Это верно, — бросил ей Кэбот.
— Да, Господин, — всхлипнула она.
— Она — рабыня, — констатировал Кэбот.
— Я возьму ее с собой на Гор, и там продам, — заявил Флавион.
— Для начала тебе нужно получить ее, — хмыкнул Кэбот.